7007077.ru
Категории
» » Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

Найди партнёра для секса в своем городе!

Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч
Советуем
От: Kajilrajas
Категория: Анал
Добавлено: 16.12.2019
Просмотров: 3340
Поделиться:
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

Гламурные Мамочки На Члене

Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

Шатенка В Чёрной Комнатке Уединяется С Членом - Смотреть Порно Онлайн

Скачать Бесплатно Голые Сиськи

Ariel S – Ариель С – Индивидуалка С Растраханной Киской Для Членов Негров Порно Звезда

А главный кукурузовод острова внимательно следил, чтобы все добросовестно выполняли ими же единодушно принятые решения о мерах, позволяющих быстрее удовлетворить потребности населения в продукте питания…. Кулешов же после битья продолжал жить, он брел домой — он не любил себя за слабосочность и блеклое отношение мира к нему. Он мечтал о себе взрослом, когда пойдет работать на судостроительный док и получит там деньги, и на все все, потому что бабки уже не будет — она помрет , на все рублики купит в аптеке шоколадки гематогена, и никому-никому-никому не даст эти желанные лекарственные темные кусочки счастья.

Если вы не хотите неприятностей, то попрошу со всей ответственностью… Помр-р-реж! Я же сказал — начали! Я больше на сцену бегать не буду! После таких репетиций, после этих репетиций я как взмыленная лошадь, на котор-р-рой воду возят, черт возьми! Я вот здесь буду сидеть сиднем, и все! Меня интер-р-ресует, почему не начинаем?

Или мы не хотим начинать? Значит, это есть вредительство и саботаж!.. И пока я здесь!.. И я не позволю! Я приму, в конце концов, экстраординарные меррры! Чер-р-рт бы меня побрал!!! Я — иуда, я должен ставить эту чудовищную низменную пьеску ради того, чтобы спасти себя, чтобы доказать, что я как все. Но я не хочу быть как все.

Я — один, и больше никого в мире нет. Почему я не имею права на себя? Мы сами первые предаем сами себя. Мы предаем свое великое назначение свободного человека. Мы сами торопимся предать себя, чтобы жить сладкой, припудренной чужими идеями жизнью. Или я, или мир. Наверное, я, потому что мир не может спятить. И посему я, чтобы жить в этом мире, должен под него подстраиваться. Маленький Кулешов страдал от грузного, неуправляемого старшинского тела, но пытался быть мужественным и верным поводырем — у дяди Вани можно было найти пайковую тушенку и хлеб.

Однажды я отправился в булочную. В доме не было хлеба. И отсутствовала жена О. Александрова, если бы она была, а не в очередной командировке, то я бы сидел на кухне и тукал на машинке, а супруга каруселила бы по магазинам. Итак, бренча мелочью, тогда были такие простые копеечные времена, я зашел в магазинчик.

В булочной своей жизнью жила очередь. Я на дух не переношу очередь. Меня тошнит от очередей. Я начинаю чувствовать себя бесхребетной скотиной в стойле, где выдают коммунарскую кормовую подачку.

И поэтому, прихватив булку за восемнадцать копеек, там даже ценник показывал: Очередь злорадостно забурлила — это была минута ее торжества. Но я повел себя странно; странно в первую очередь для самого себя, а уже потом для публики. Я шаркнулся к двери, душа булку в руке, выскочил на свободное пространство улицы и помчался по нему, как кастрированный конь из стойла. И никакая сила не в силах была меня остановить. Кулешов плюхал Иван Иваныча на койку и, не обращая внимания на беспамятный ор соседа, кромсал ножом неуступчивую жесть, как сумасшедший Николаев ножницами кромсал газеты, и безобразно нарезанная бумага забивала квадратные метры комнаты, шурша по ночам горькой травой; наконец мальчик открывал банку — пьянел от душистого мясного запаха.

А старшина милиции Иван Иванович Цукало ворочался на койке и требовал к себе пристального внимания. Ты у меня будешь верным продолжателем дела Ленина, блядь, Сталина. Вытянешься и пойдешь по моим стопам.

Хотя сейчас работа не работа. Не имеете права выбивать мне зубы! Прав был Лаврентий Павлович! Одну половину коммунистов на лесоповал, другую — к стенке. И был бы коммунизм! А при коммунизме, Сашка, жизнь заепись! Для этого надобно всю нечисть под корень! Вот ты носишь в сердце своем имя товарища Сталина? Таких, как ты, знаешь как мы пуляли? Нет, тебе еще двенадцати нет.

А если будет, ты мне скажи — и я тебя стрельну. Как двенадцать годков исполняется, можно стрелять. У нас все по закону. У нас должна быть диктатура закона! Такие безобидные, такие несчастные, такие нежные, со сна-то, но если вглядеться личина врага всего трудового народа. Ставишь братика к сестричке, сестричку к братику… Мы что, звери? Детей нельзя отрывать друг от дружки. И хлоп одной пулей четыре черепушки. Хрупкие черепушки у вас-то. Опять же три пули экономии.

Ты чего не жрешь? А когда двенадцать годков подойдет — ко мне: Готов к труду и обороне! Маленький Кулешов, одурманенный жирной пищей, привычно и послушно становился к стене — это у них была такая игра. Кулешов стоял у стены и чувствовал себя счастливым. Он заполнял собой комнату, дом, двор, улицу, площадь, город, дома, дворы, улицы, площади, города, и эти спокойные, грассирующие звуки напоминали трибунные речи неполноценного инородца. Я украл булку, и хотя у меня были смягчающие мою вину обстоятельства, тем не менее мои преступные деяния попадали под УК — Уголовный кодекс.

То есть у меня был школьный приятель, который по своей интеллигентской привычке к справедливости встрял в общепитовскую свару — и теперь своим ударным зековским трудом выполняет план по сибирской древесине. Он недоволен работой актеров. Он пытается с их помощью реанимировать труп пьесы. Все несут главное, основное. Шум угрожающий, на его фоне бабьи голоса! Кликуша не должна бытовить. Надо найти неожиданно парадоксальные интонации — более резко, торопливо и бредово. А то кликуша у нас говорит деловым голосом, как в очередях за селедкой.

А надо, чтобы зазвучало как у галлюцинир-р-рующей! Все на большой эмоциональности, многие и вправду страждут и во лжи ищут защиты. Во лжи ищут защиты!.. Опустив голову и сутулясь, сбегает в зал; торопится к столику. В боковой двери, путаясь в толстой портьере, появляется человек во флотской форме. Военмор близоруко щурится, в его руках кулек с вишней. Прочь из моего театра! Из кармана кителя тащит револьвер. Был друг — да вдруг!..

Нет, можете оставаться… Но, черт возьми, бесплатных предательств не бывает, друг! И прекратите жрать вишню, товарищ из Главреперткома! Вы не на палубе своего бр-р-роненосца… Хотя если вы считаете, что это палуба, то, пожалуйста, как говорят в южном городе Хер-р-рсоне, чтоб вы подавились! Я из вашей, тьфу, пьесы сотворил шедевр!.. А вы, товарищ, жрущий вишню, что вы?..

Слабость у него была играть на публику, им уважаемую. Потому что я — Бог!.. Не-е-ет, пусть я буду даже червь! Но я не есть хамелеон!.. Товарищи-товарищи, хотите увидеть хамелеона — так не ищите, он перед вами!.. Но представим, товарищи, такую ситуацию: И на глазах у него от смеха были слезы. Военмор невозмутимо поднялся на сцену. И стал, подлец, говорить речь о том, что он, дескать, дружил с режиссером М.

Ну ничего — он флотский. Он — как стальная обшивка корабля. А вот он, режиссер М. А ведь когда-то он его боготворил. Ходил за ним как пес. Но, к счастью, времена меняются. На данный текущий момент победила политика индустриализации и сплошной коллективизации.

Но товарищ Сталин предупреждал: Хотя враги разбиты, но остатки их идеологии живут и нередко дают о себе знать. Они ничего не поняли, хотя это образованные и передовые товарищи оленеводы. И я должен поставить вас в известность: Все мы понимаем в театре. Вот вы поставили спектакль о Франции. Но где, спрашивается, в этом спектакле Парижская Коммуна? Где, наконец, чернокожие сыны республики, ожидающие освобождения?! Ну-ка сюда этих сынов черножопых, мать вашу, ждущих свободы!!!

Из оркестровой ямы, точно из тартара, полезли негры с огромными бухающими барабанами. Появляются актеры в пестрых шутовских одеждах; шумно пляшут вокруг Военмора — тот вроде даже стреляет вверх из револьвера: Я все тоже выдержу! Вы ж ничего не понимаете! А я мечтал, чтобы пилот после этого спектакля лучше бы летал!..

Не-е-ет, вы знаете, что я хотел: Но шут не может присутствовать на пар-р-радах! Его могут неправильно понять!.. Его и так уже не понимают! Я, признаюсь, шуток не понимаю. С чувством юмора туго. Наверное, когда меня родили — уронили на пол, и этого чувства я лишился. Например, звонит по телефону Вава Цава и осторожно интересуется: Тогда я приеду, радуется мой друг, только, сам понимаешь, не один.

С вертепом не пущу, протестую я. Когда он меня таки уламывает, то появляется с девичьим коллективом. Похоже, что девушки не обладают высокими морально-нравственными качествами, они тут же донага разоблачаются. Только зачем себя даром продавать? На это Вава мне отвечал, укладывая на диване голую натуру и рулон залежалой материи обанкротившейся текстильной фабрики, что я ничего не понимаю в художественной фотографии. И тогда мы заключили договор: Я тружусь на кухне, мой друг — в комнате.

И я безропотно выполнял мирное соглашение до тех пор, пока не случился прецедент. Ой, как вы смешно стучите, как дятел! Я исполнил просьбу — юная прелестница дурно взвизгнула от боли… Через несколько секунд уже визжал Цава, заявляя, что я порчу его творческий материал, что мой бессмысленный стук нервирует коллектив, что в комнате холодно и не мог ли я отправиться в домоуправление….

Здесь я не выдержал — взял Ваву за шкирку и выволок на лестничную площадку. И пока я его тащил, он громко убеждал, что пошутил. А какие могут быть шутки между друзьями, надо держать слово, если даже перед твоим тренированным взором ежечасно маячат удобные для личного пользования формы лучшей половины человечества.

В коридоре Кулешов сквозь утробный, звериный, старшинский храп услышал покойный и трудолюбивый скрип… И его тут же повело на этот звук: Тогда он гвоздем протолкнул пробку — и увидел: На фанерном полотнище, которое зависло между небом и землей, был нарисован огромный, добрый и усатый вождь.

Он смотрел на мир иллюстрированными, праздничными глазами, а его улыбка была похожа на улыбку сытого домашнего кота. Я не люблю людей маленького роста. Эти люди ненавидят переросший их мир. Быть может, от этого все наши беды и несчастья? Весь мир они хотят уравнять по своему росту — не потому ли летят головы с плеч?

Прокурор — главный обвинитель по злодейству Кулешова — тоже был мал ростом. Метр с кепкой, как говорят в таких случаях. К тому же прокурор был слишком громкий. То есть через свой голос он хотел утвердить свое право на существование в этом обслюнявленном порочными идеями мирке. Он трубил как иерихонская труба, он верещал так, будто ему пониже спины влепили пудовый заряд соли, он, изощряясь в словоблудии, выстроил изящную концепцию о безнравственном, чудовищном убийце, которому нет места в будущем.

Когда палачу по вкусу Бетховен, разве Бетховен в этом виноват, думал М. Как ты изменился, мой родной. Какой я был — таким и остался!.. Все вокруг меняются, а я один — в собственной шкуре! Потому что я не должен влезать в чужие, пусть даже теплые и мягкие! Потому что я — ваш Бог! Представляешь, Бог — и в чужой телячьей шкуре?..

Надо быть как все. И все будет хорошо. Слышишь, скрип-скрип, как калитка на нашей даче в Горенках? Скрып-скрып-скрит-скруп — как колодезный коловорот…. Мы построим новый театр! Все наши театральные здания ни к черту не годятся! Требуются новые театральные здания! Ну вот, например, черт подери, такие: Вместо партера — улица. Там, где сейчас проходы между рядами, линии трамваев — вдруг, неожиданно, среди действия проезжает, позванивая, какой-нибудь й или й.

Вот это динамика, вот это — черт возьми! Ты ничего не знаешь!.. Какое у нас самое лучшее место в театре? Совсем не партер, а там, наверху, около осветителя, подле главного пр-р-рожектор-р-ра! Надо вздыбить публику, взметнуть ее вверх, тоже, черт ее возьми, засиделась и зажирела!.. Она плакала — она любила его. И чувствовала — потеряет. Она не хотела терять его, безумного, прекрасного, редкого. И знала — потеряет. Нет никакого спасения от стальных винтокрылых лопастей. Ты ж известная у меня трусиха.

Понимаю, не надо, но я боюсь… прости…. Понимаешь, тебя уже нет. Но я еще не знаю, что с тобой. Я слушаю тишину, она мертвая. Но я жду тебя. Потом слышу взвизг тормозов и вижу в окно — из машины… трое… у них… нет лиц. Слышу удар двери лифта, потом тяжелый гул… снова удар… железо о железо… Я знаю, все наглухо закрыто, но спасения нет — нет; и мне хочется, как в детстве, забиться под мамину кровать. И мы прятались под кроватью. И мама зажимала мне рот, чтобы я не кричала. А я и не могла кричать.

И вот этот сон. Они входят, трое, они улыбаются мне, говорят чистыми голосами. Говорят — они мои поклонники; они говорят — увы, необходимо соблюсти некоторые формальности. И начинают рыться в твоих вещах. И я вдруг вижу — они берут твою нательную рубашку. Ты ее всего раз надевал. И тогда я все, все понимаю. Я кричу в ужасе, я понимаю, что уже ничего нельзя сделать, но знаю — мне надо вырвать у них эту рубаху. Тогда один, улыбаясь, тычет в меня кухонный нож.

Нож уходит по рукоятку в мое тело, как в масло. Нет, мне не больно, я только хочу вырвать твою рубашку. Тогда второй бьет меня сапогом в живот. У них у всех новые кованые сапоги. Я падаю, и мимо меня простукивают подковками эти люди. Третий говорит — она нас видела, в ее зрачках мы отпечатаемся, я не хочу неприятностей на работе.

Свой полноценный глаз маленькому Кулешову удалось сохранить благодаря обострившемуся в состязании за жизнь инстинкту. Мальчик отпрянул от двери и тут же из замочной скважины, жаля освободившееся пространство, проклюнулась ножка циркуля с иглой. И начинался вселенский хай. Сусанна была женщина молодая и гулящая и бесстыдная — полаяться любила.

А ее любила СА — Советская Армия, то есть ее солдаты и офицеры. Поначалу ходили в гости защитники отечества из соседнего гарнизона. Приносили цветы, шоколад, запах кожи командирских ремней, водку, фотографии родной далекой семьи, проблемы артиллерийской службы.

Требовали изысканной любви, пускали сопли, слезы, забивались в потную подмышку или пах, потом нажирались водкой или ворованным денатуратом и заставляли Сусанну ублажать свою слабосильную плоть. Потом артиллеристов дислоцировали, и все офицеры гарнизона, прощаясь на железнодорожном вокзале с любимой ими Сусанной, подарили ей тележку с мороженым.

Богов войны сменили строительные батальоны. Ими командовали ушлые командиры. Они не приносили цветов, шоколадных конфет, фотографий, проблем — они несли кирпич, цемент, пиломатериалы, ацетон, нитрокраски, песок, гипс, гвозди, керамическую плитку, известь, инструменты.

К ужасу Сусанны, ее комната превратилась в склад, но выход, слава Богу, нашелся: Иван Иваныч Цукало за определенную мзду занялся посреднической деятельностью, и успешно. Так вот, их всех пересажали в кутузку, строительных воришек.

Некоторое время девушка носила им передачи, однако скоро влюбилась до беспамятства в солдата срочной службы. Он был писаный красавец.

Он тоже любил Сусанну — и случалось, все двенадцать часов увольнительной. Порой увлекшись, они завтракали, обедали и ужинали во время соития. К сожалению, служба для бойца закончилась. И он уехал на родину, оставив адрес любимой однополчанам. И те явились — явились отделением. Расположившись в коридоре и разбив походный лагерь, двенадцать человек принялись ждать каждый своего часа любви.

Разумеется, подобное вторжение армии не осталось незамеченным бабка Кулешова подняла бестактный гвалт и повела решительное наступление на вооруженные силы. Армия была вынуждена отступить на лестничные марши. Хотя, усладив кулешовскую бабку сухими пайками, свой конституционный долг солдаты таки выполняли до конца. Позже, через неделю-другую, Иван Иванович и Николаев смастерили вдоль коридорной стены аккуратную многоместную лавочку. Таким образом сложный военно-гражданский вопрос в коммунальной квартире был улажен.

Правда, изредка возникали региональные конфликты, но все больше по причине малолетнего любопытства того, кто родился в день смерти великого вождя маленького роста.

Я тоже имел счастье родиться — правда, я родился зимой, когда на землю падали вот такие вот снежинки:. И вовсе не Кулешов, а я видел на полотнище изображение доброго и усатого вождя. Потом, уже позже, увидел: И на них орет новенький щеголь-офицер:. И когда вверху свободно поплыла гондола, то я увидел на вздыбленном полотнище бритоголового, с заретушеванными бородавками вождя. Он улыбался миру благолепной, баламутной, банкетной улыбкой, словно предупреждая мир, что скоро покажет всем кузькину мать.

И целовал-целовал-целовал ее прекрасные семитские глаза. Если бы все знать!.. Мы бы остались там. И жили, и ничего не боялись! Он привел их в ту же спальню Максима, где уже не было чемодана, взял с полки в ванной комнате флакон и вручил Гере. Возьмите на кухне сока и фруктов, я распоряжусь. Позовем вас, когда освободимся. С улыбкой, от которой Игорю захотелось всем весом наступить ему на большой палец ноги, Георгий Максимович оглядел Геру.

Под душем кожу запекло, затем стало лучше. Игорь попытался всё же отделаться от Геры, но тот только вскинул упрямый подбородок. Но сейчас живем тут недалеко, в лагере в горах, у местных скаутов, по обмену.

Дисциплина, тренировки, язык изучаем. Но у нас в резиденции, конечно, лучше всё поставлено. Когда они вернулись к фонтану, мальчишки всё еще рассматривали лягушек. Анатолий Алексеевич принес большой пакет с бананами, с красноватыми апельсинами, целую упаковку лимонада в жестяных банках. А то лягушки дорогие, мне за них голову снимут.

В глубине парка они нашли беседку, о которой говорил Георгий. На перилах Гера расставил банки с лимонадом, разложил апельсины. Достал из плечевой кобуры пневматический пистолет. Нужно упражняться каждый день. Только тогда будет результат. Игорь попал в одну банку. Она брызнула фантой и запрыгала по земле.

Откинув белокурую голову, Гера сощурил светлые глаза. Он твердо вытянул руку и начал стрелять. Банки взорвались разноцветной пеной, заливая пол беседки, траву. У вас какая-то организация? Мальчишки с воплями начали прыгать по банкам, выдавливая остатки пены. Только сейчас Игорь заметил, что все они светловолосые и сероглазые. А мы наоборот, призваны остановить вырождение нации. Когда придет время, мы очистим страну от подонков, маргиналов и черного зверья.

Мы займем ключевые посты в управлении. В парке стало уже совсем темно, только беседку освещали прожекторы. В кустах звенели цикады, вдалеке шумело море. Мальчишки притихли, сели рядом с Герой на ступени беседки. Ещё извращенцы, психические больные, евреи и женщины, которые бросают своих детей. Всё равно они уже вымирают от наркотиков и водки. А мы придем, когда понадобится новый, здоровый генофонд.

Ты, вообще, кто такой? Кем ты тут приходишься? Когда их, наконец, позвали в дом, синяя ночь, сгущаясь, уже скрыла сад и море; только огни отелей мерцали во мраке по всей длине побережья. Машины разъехались, во дворе остался один Кадиллак, на котором Вадик привез Игоря из аэропорта.

Георгий Максимович сидел возле бассейна в халате, распахнутом на груди. По его босым ногам стекали струйки воды. Рядом полулежал в шезлонге темноволосый кудрявый человек, тоже в халате и в сандалиях. Вблизи Игорь понял, почему лицо кудрявого кажется ему знакомым. Его выпуклые холодные глаза равнодушно скользили с предмета на предмет. Будем надеяться, соседи не заявят в полицию.

Стол у бассейна был сервирован как в ресторане. На круглом блюде, на подушке крошеного льда, источая острый запах моря, мерцали перламутром крупные шершавые раковины. На горлышке обернутой полотенцем бутылки, покоившейся в серебряном ведре, виднелась красная полоска сургуча.

Заметив, куда он смотрит, Георгий Максимович сложил листок и убрал в чехол нетбука, подмигнул. Лучше представь, что тебе всё это снится. Игорь почувствовал, как рассеянный взгляд кудрявого человека наткнулся на его лицо и остановился. А Георгий Максимович взял изогнутый нож и начал с усилием раздвигать створки раковины. И если вы не против, то начнем наш скромный пир….

Студенистый, пахнущий сырой рыбой комок слизи скользнул в горло. Игорь с трудом заставил себя проглотить устрицу, но зачем-то кивнул. Георгий Максимович открыл ещё одну раковину, выжал лимон, взял за подбородок Геру. Это благодатный дар богов, в нем искры вечности.

Давай-ка, за здоровье Владимира Львовича. Владимир Львович медленно встал, снял сандалии, сбросил халат и, совершенно голый, направился к бассейну. Не завербовали они тебя в свой гитлерюгенд? Обескураженный, Игорь смотрел, как голый Владимир Львович ложится на воду, на детский резиновый круг. Георгий Максимович потрепал Геру по волосам. Обернувшись, он сделал кому-то знак, и Игорь только тогда увидел Галину в белом переднике, с полотенцами в руках, с совсем другим, чем прежде, угодливым и простоватым выражением лица.

Мальчишки в воде играли в пятнашки, издавая резкие звонкие вопли. Владимир Львович колыхался на волнах. Хотя обслуга есть обслуга. Забавно бывает наблюдать, на какие компромиссы идет их обывательское сознание…. Наслаждайся тем, что дается тебе здесь и сейчас.

Когда мне было восемнадцать, мои амбиции были огромны, как Сибирь. Но жизнь тоже казалась огромной, и часто хотелось сжать время, словно газ в баллоне, чтобы получить всё немедленно и сразу.

Вернулся Гера, казавшийся хрупким и малорослым в просторном махровом халате, но сохранявший то же суровое выражение лица. Может быть, ступаешь в след Юлия Цезаря…. Георгий Максимович взял со стола принесенную Галиной новую бутылку вина, вручил Гере. Игорь хотел развернуться и уйти в дом: Пейте жизнь, наслаждайтесь гармонией с миром!

Камни зашуршали под колесами. Они выехали за ворота и помчались вдоль побережья, мимо особняков и каменных заборов. Георгий всё прибавлял скорость. Жизнь богов блаженна и изобилует всякими благами, ибо боги ничего не делают, не обременены никакими занятиями, не берут на себя никаких обязательств… Чему ты улыбаешься, заяц?

Что взрослый дядька весь вечер говорит стихами? Игорь, который и не думал улыбаться, оглянулся на Геру. Тем временем Георгий Максимович свернул с трассы на неосвещенный проселок, притормозил.

Мне что-то попало в глаз. Коробка-автомат, как на моем джипе… Ты умеешь. Игорь перебрался за руль и медленно тронулся с места. Ночные насекомые вылетали из травы и разбивались о фары. Не бойся, тут никогда никто не ездит.

Игорь смотрел только на поблескивающую впереди дорогу, на белую в свете фар траву по обочинам, но чувствовал, что рядом в темноте происходит что-то обескураживающее и откровенное. Наконец, Георгий велел ему остановиться. Они вышли и стали спускаться к морю. В бухте, со всех сторон закрытой скалами, Георгий Максимович сбросил халат и раскинул руки. Песок холодил ступни, вода сначала показалась прохладной, но затем сделалась теплой, бархатистой и густой, как темное вино, налитое в огромный бокал.

Далеко слева мерцали огни города. Игорь сразу быстро поплыл, чтобы оставить их вдвоем. Потом лег на спину, глядя в небо, испытывая боль ревности, такую сильную, что хотелось выдохнуть и медленно погрузиться в воду, на самое дно. Когда ноги натолкнулись на дно, Георгий Максимович обнял его в воде, вытащил на песок и крепко обхватил сзади руками, зашептал в самое ухо, щекоча мягкой бородкой.

Скованный стыдом и ревностью, Игорь пропустил минуту, когда ещё можно было оттолкнуть их. Его пальцы запутались в мокрых волосах Геры, теплых, как свалявшаяся шерсть. Потрясенный, Игорь видел, что Георгий Максимович почти совсем не пьян. Он действовал с той же пылкостью и страстью, что и утром, когда они были вдвоем. Это открытие причинило такую жестокую боль, что, когда всё закончилось, Игорь сразу вскочил и начал искать в темноте свою одежду, смаргивая слезы. Игорь натянул только шорты, схватил футболку и побежал по камням наверх.

Уже со скалы крикнул им:. Кадиллак стоял с распахнутыми дверцами, ключи остались в замке зажигания. Он сразу завел машину и поехал. Тяжелый автомобиль недостаточно быстро набирал скорость, тогда Игорь начал давить на газ, виляя по дороге из стороны в сторону, удерживая руль одной рукой, ладонью другой вытирая слезы.

Фары встречной машины ослепили его. В панике он ещё сильнее выжал газ. Два круглых белых световых шара завертелись перед его лицом, и с силой ударили в грудь. Очнулся он от громкого воя сирены. Навалившись на дверь, выпал из машины и, оглушенный, сел на землю. Через какое-то время его подняли, начали ощупывать, назойливо задавая один и тот же вопрос. Он увидел бегущего по дороге Георгия Максимовича в распахнутом халате и начал приходить в себя.

Дайте, я осмотрю… Что, где ты поранился?.. Да заткните вы сигнализацию, клемму скиньте!.. Кадиллак ревел, одной фарой уткнувшись в ствол старого масличного дерева, другой освещая дорогу и роящихся над ней ночных насекомых. Вторая машина, рядом с которой стояли Вадик и Владимир Львович, была оцарапана по всему левому боку.

Георгий прижал его к себе. Увидев, как кровь каплет на руки Георгия, на испачканный песком халат, Игорь схватился за лицо ватными пальцами и впервые в жизни ощутил приступ дурноты. Всему последующему сообщилась призрачность сна. Его уложили на заднее сиденье. В доме, в ярко освещенном холле, Георгий Максимович сам продезинфицировал ему ссадину на подбородке и заклеил пластырем; заставил выпить несколько глотков коньяка.

Владимир Львович вошел вслед за ними в спальню и встал у кровати, разглядывая Игоря, словно выбирая устрицу на блюде. Игорь стащил влажные шорты, закрыл глаза. Ему снова привиделись фары приближающейся машины, начался озноб. Он завернулся в одеяло, но дрожь не унималась. Потом пришел Георгий Максимович и сел рядом на постель. Когда лучше сидеть тихо, ты выкладываешь всё, что на уме. А когда можно что-то решить словами, ты молчишь, но вытворяешь какие-то безумные художества.

Он тебе больше понравился, потому что младше выглядит? И зачем их сюда привезли. Раз уж ты оказался здесь по моей глупости, запомни правило трех обезьянок. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. После коньяка озноб отпустил, по телу разлилось усыпляющее тепло.

Мысли Игоря путались, он вдруг вспомнил разговор с Герой в парке. Если будешь хорошо себя чувствовать, завтра поедем кататься на катере к островам. А через пару дней мы с тобой отправимся в Барселону и дальше по побережью.

Простой комфортабельный дом с черепичной крышей. Заведу собаку, лошадь… Буду писать мемуары. Ты будешь ещё молодой мужчина, а я превращусь в ворчливого деда, выжившего из ума. Я и сейчас уже совершаю одну глупость за другой. Китти выскочила навстречу, обвила длинными руками. Какой ты стал мачо, такой загоревший весь… Прямо ковбой.

А мы уже заждались. Подружка Китти, Вика по прозвищу Румпель, поморгала влажными оленьими глазами. Одиссея с Илиадой в одном термосе. Вечером нажрались на той же вонючей палубе или в убитом баре, поеблись с официантками, задрыхли.

Как в больнице, всё по расписанию. Китти выбирала ложечкой фрукты из хрустальной вазочки и строила глазки Максиму. Белокожая брюнетка, тонкая и легкая, она была похожа на слетевшую с цветка царицу эльфов. Его отчим был преуспевающим юристом, а мать занималась сделками с недвижимостью.

А потом такой выворачиваю и правым боком вхожу в фуру, по колесу… ну меня крутануло в карусель… прикинь, стою уже на обочине, а меня прёт! Да садитесь, чего вы как не родные? Скажи, на папу похож? Мы все припухаем по-тихому! Это же в кино надо было снимать! И тут мы все понимаем, что мальчик просто сработал по-умному и пошел без разговоров за ним.

Вот такие синячищи под глазами, на шее засос. Вечно спит на лавке в раздевалке. И в Испанию его свозили. Конечно, мальчик повелся, он же вообще маргаритка, ничего не видел в жизни. А тут тебе подарки, рестораны, поездки, любовь-морковь. А я так уверена, что он далеко не такой наивный лошок, каким представляется.

Все взрослые люди, криминала нету. Я лично не из этих, если кто ещё не в курсах. Всё это время она напряженно молчала, оглядывая их компанию с явным неодобрением.

Таня просто не из агентства, она в клубах выступает. Хотя я признаю, что данные хорошие, но совершенно не моё. Максим смотрел на приятелей, задаваясь вопросом, что заставляет его сидеть в потоках бесконечного словесного мусора и вяло улыбаться чужим и собственным натужным шуткам. Они порядком надоели друг другу за эти три месяца, но всё же сохранили границу взаимного уважения и внутреннего стыда.

В этот момент белокурая Таня резко поднялась со своего места и направилась к выходу. Таня шла быстро, не оборачиваясь, и ему пришлось прибавить шаг, чтобы догнать её у перекрестка. Крепко прижав к себе сумочку, она отпрянула, но, узнав его, попыталась обойти.

Я все равно не собираюсь возвращаться, не теряйте зря время!.. У тебя красивый профиль. Нам обязательно идти так быстро? Вы почему-то уверены, что вы особенные, чем-то лучше остальных людей… А ведь на самом деле вы все просто наглые папенькины сыночки. Сами по себе вы ничего не стоите. Без родительских денег и машин, без тепленьких местечек. Вы даже на хлеб себе не сможете заработать, если вас оставят без вечной опеки.

Мне рассказывали, что было две недели назад. Твои друзья тебе ещё не успели похвастаться? Одной волосы обрили наголо… И так далее. А потом выкинули на трассе в пять часов утра. И им за это ничего не будет, потому что девчонки, конечно, в милицию не пошли…. Волосы у нее были нежного золотистого цвета, а тонкий пушок на щеках служил доказательством естественной природы этого золота. Мне печально и дивно, что приснился мне сон о тебе. Только я сама за себя заплачу, ясно?

И не воображай, что ты меня покорил. Мне вообще нравятся взрослые мужчины, а двадцатилетних мальчиков я не люблю, у них мозгов нет. Максим посмотрел в её синие глаза и решил, что не слишком удачно выбрал стихотворение. Решение отца о реструктуризации холдинга поразило Марьяну как своей неожиданностью, так и ничем не оправданной несвоевременностью.

Она привыкла безоговорочно доверять отцовской интуиции во всем, что касалось бизнеса, но в этот раз впервые его авторитет готов был пошатнуться. Высказать свои опасения вслух она не могла, зная, что отец никогда не признаёт своей неправоты и в ответ на критику только измучит её гневным молчанием и недовольством. Поэтому воображаемые диалоги с отцом, которые она постоянно вела, приобретали всё более напряженный тон.

Прошу тебя, откажись от этой затеи. Оставим всё как есть, и просто будем работать ещё больше. Октябрь выдался ясный и теплый, и деревья в парке стояли совсем зелеными, только клены нарядились в алые и желтые листья. На выходные отец пригласил Сирожей, Сергея Сергеевича с младшим сыном, и, в довершение ко всем тревогам, Марьяна снова ощущала неловкость своего положения несватанной невесты.

Считалось, что он ухаживает за Марьяной, хотя они встречались только на каких-то общественных мероприятиях или семейных праздниках, где едва говорили друг с другом. И в этот раз всё шло по обычному сценарию. Марьяна, любившая вставать и ложиться рано, ушла спать.

К завтраку младший Сирож не вышел, появившись в гостиной только в одиннадцать, и сразу отправился с Максимом в гараж осматривать лодку и снегоход. Марьяне же пришлось показывать оранжерею неотвязчивому Сергею Сергеевичу, который к месту и не к месту сыпал простонародными пословицами. Когда к полудню приехал Георгий, раздражающе изысканный в своем светлом льняном костюме, в серых замшевых туфлях, Марьяна поймала себя на том, что и рада, и не рада его появлению.

Ей совсем не хотелось разбираться в природе того почти неприязненного беспокойства, которое с недавних пор вызывал в ней Георгий. Она предпочитала принять первое лежащее на поверхности объяснение этому чувству: Она предполагала, что здесь зреет какая-то интрига, направленная против неё, и не могла скрыть обиды.

Она знала также, что многие из этих людей женаты, имеют детей и вполне ловко маскируют свои пристрастия, тогда как другие открыто бравируют отклонениями от нормы. То, что Георгий являлся активным членом этого сообщества, было принято объяснять интересами бизнеса, который не разбирает запаха денег.

Но Марьяна уже давно не верила этому объяснению, хотя не могла до конца поверить и в то, что Измайлов принадлежит к породе тех неполноценных мужчин, которых влечет к другим мужчинам. Каким-то загадочным образом младший Сирож унаследовал все недостатки, но не получил ни одного достоинства своего отца, и это, пожалуй, было единственным необычным свойством его личности.

Переодевшись в спортивные брюки и джемпер, Марьяна первая вышла к корту. Конечно, ни на минуту невозможно было предположить, что отец женится на прислуге, но он был достаточно своенравен, чтобы как-то по-другому возвысить её. Марьяна читала эту надежду в её невинных, всегда опущенных глазах. Когда появились мужчины с ракетками в руках, Марьяна со смутным волнением отметила, что Георгий, самый высокий и лучше всех из них сложенный, выглядит элегантно даже в свитере и шортах.

Антон играл из рук вон слабо, и первый сет с разгромным счетом взяли отец и Георгий. Но во втором, подхлестываемая злым азартом, Марьяна сумела перехватить инициативу. Она как раз собиралась подавать третий мяч, когда Георгий вдруг развернулся у сетки и начал хлопать себя ракеткой по спине.

Не думая о том, что её поспешность может показаться неприличной, Марьяна подбежала к нему. Свободным движением он снял через голову свитер, обнажив торс, и Марьяну бросило в краску от его такой близкой, непристойной наготы, и вместе с тем от обиды, что он вот так просто разоблачился перед ней, как перед сиделкой или врачом. Она растерянно смотрела на его широкую мускулистую спину, загорелую и влажную, с двумя родинками и намечающимися складками у поясницы, слышала запах его одеколона и свежего пота и чувствовала, как её руки и губы начинают дрожать.

Марьяне в его голосе послышалась насмешка, и она отдернула руку, которой касалась спины Георгия. Ничего страшного, пчелиный яд полезен.

Есть мнение, что грамотно зафиксированный пациент в наркозе не нуждается. Марьяна вернулась на свою половину поля, ощущая на себе пристальные взгляды отца и старшего Сирожа, чувствуя стыд, растерянность и злость. В тот миг, когда Измайлов склонился к ней, ей и вправду показалось, что он хочет сказать что-то важное, сделать признание, на которое долго не мог решиться. Но он просто дразнил её, как школьная красавица дразнит кавалера, к молчаливому обожанию которого давно привыкла.

После неудачной подачи Антона Сирожа стало ясно, что партия будет проиграна, и Марьяне стоило больших усилий не бросить игру до конца. Она не ушла с корта только потому, что не хотела давать Георгию еще один повод для самоуверенной улыбки.

Вечером, в своей комнате, снимая серьги и протирая лицо лосьоном, Марьяна продолжала обдумывать происшествие на корте. Закрыв глаза, она представляла, как Георгий стаскивает через голову свитер, снова видела его мощные плечи, густую шерсть на груди и темную дорожку, тянущуюся от пупка вниз, за резинку шорт. Потом она посмотрела на себя в зеркало и тихо, с нажимом произнесла:. Ты неудачница, старая дева, сухая палка. Не воображай себя яблонькой в цвету. И если бы она знала, как это можно изменить, она бы многое отдала за этот секрет.

В ожидании его Игорь впал в душевную летаргию, бесчувственный сон на ходу. По утрам, еще лежа в постели, разглядывая выцветшие обои и желтые занавески в своей комнате, он уже предчувствовал скуку будущего дня, тягучий ток часов бессмысленного бодрствования. Он почти физически ощущал, как в отсутствие Георгия из его жизни улетучивается магия, осыпается позолота.

На звонки в далекие страны был наложен строгий запрет, а сам его взрослый любовник звонил нечасто, и, наконец, Игорь стал бояться, что одним ненастным утром проснется и поймет, что никакого Измайлова нет, и никогда не было. Что есть только этот продавленный диван, ванная с текущим краном, растрепанный том Ницше на кровати отчима, и безысходное прошлое, в которое он вернулся уже навсегда. В такие минуты, закрыв глаза, глотая безвкусный чай или повиснув на поручне в вагоне метро, как лемур на ветке, Игорь предъявлял сознанию весь перечень материальных доказательств существования Георгия.

Он вспоминал вкус устричного соуса и сыра горгонзола, запах дорогой кожи в движущемся убежище, где можно было лечь головой на теплое под тонким сукном колено и чувствовать счастье спящей кошки; вспоминал ощущения своего тела, опустошенного и легкого по утрам, как высосанная ракушка. В агентстве Игорь на время отвлекался от плетения спасительного кокона из вещества своей любви, лишь мгновеньями ощущая странность в том, что и без Георгия жизнь продолжает двигаться по своему кругу: И хотя Денис был страстно любопытен, у Игоря всё же хватало рассудительности не делиться с ним подробностями своих отношений с Измайловым.

Игорь отчасти гордился своей выдержкой, пока вдруг не узнал, что именно это свойство его характера давно служит предметом горячего осуждения коллег. Я-то сразу поняла, что ты нормальный парень, но им же не докажешь. Борька Комаров еще пустил пулю, что ты вкладыш. Измайлову передаешь всё, что в нашем дурдоме творится.

Он помог Китти донести сумку до такси, а она предложила добираться вместе. Я же вижу, что у вас всё серьезно. SubMarinka 9 часов 11 минут назад Re: Van Levon 9 часов 34 минут назад Re: Van Levon 11 часов 36 минут назад Re: ANSI 13 часов 40 минут назад Re: Желтая птица 1 день 8 часов назад Re: Van Levon 1 день 9 часов назад Re: SubMarinka 1 день 9 часов назад Re: Van Levon 1 день 9 часов назад.

Предложение по улучшению сайта к администрации CoolLib???? Щи из свежей капусты Оптинская молитва. Александр Машков про Сиголаев: Третий не лишний Альтернативная история Неплохое завершение трилогии Шорр Кан про Поселягин: Шорр Кан про Мартьянов: Бич Божий Научная Фантастика Первые два романа, было интересно прочитать.

Более того, многие из этих дешевых импортных сортов в ходе теста были забракованы. Оказались просто омерзительными на вкус. Нашим официантом стал брат Хоа.

Такое редко случается, но у Хоа был забот полон рот с тремя склочными ирландками, а еще ему пришлось устроить кому-то головомойку: Ужин Тому понравился, но он быстро наелся. Поэтому я сержусь, понимаете, и говорю с ними. Иногда я говорю про Эфиопию.

Из кухни появился младший официант, очевидно, это ему учинил разнос Хоа. Я предположил, что большую часть своей жизни он провел уже в этой стране. В прошлые разы, когда я его видел, он с откровенно хмурым лицом небрежно расхаживал вразвалочку по залу или бил баклуши у стены. Когда он вышел сейчас, мы снова встретились глазами — второй раз за сегодняшний день. Потом, вздернув губу, он отвел глаза. Есть определенный взгляд, какой бросают на меня люди, считающие меня назойливым пустобрехом, который носится со всякими пустяками.

Именно так мальчишка сейчас на меня посмотрел. Чтобы до него достучаться, придется как-то доказать свою крутизну. Например, сохранять невозмутимость в каком-нибудь кризисе с угрозой для жизни.

К сожалению, организовать такое событие довольно трудно. Что-то подобное мы как раз устраивали в Блю-Киллс, но в бостонские новости оно скорее всего не попадет. Он даже не подозревал, как поганят ему жизнь.

А теперь здесь, в Америке, он ест те же химикаты, от той же компании, но со дна гавани. Том покатил следом за мной через Олстон и Брайтон. Мне пришлось ехать медленно, потому что я выбирал партизанские тропы, как всегда, когда решаю, что машины за мной охотятся.

После темноты я твердо держусь мнения: Так зачем давать какому-то пьяному шанс размазать меня по капоту? Вот почему на моем велосипеде нет даже фонарика, вот почему я не обзавелся кошмарным светоотражающим костюмом. Ведь если сам нарываешься на ситуацию, когда для того чтобы остаться в живых, нужно, чтобы тебя видели видели и на это плевали! Том пробормотал что-то про паранойю, но скоро я был уже далеко и его не слышал.

Мы отлично прокатились в темноте. На своих великах мы были слабы и уязвимы, но невидимы, неуловимы и чувствовали все, что творится в радиусе двух кварталов. Наши ряды пополнились журналистами и репортерами, в основном из Блю-Киллс и окрестностей, но были и две бригады из Нью-Йорка. Машину вела Таня, еще одна участница рейда из Бостона, а Дебби лежала на заднем сиденье.

Сыщикам тоже пришлось спешно разворачиваться, а после гнать изо всех сил, лишь бы ее не упустить. Пройдя несколько сотен ярдов, Дебби отыскала внедорожный велосипед, который мы заранее спрятали в кустах. Проехав пару миль по шоссе и лесной просеке, она добралась до тяжелых ворот, перегородивших частную подъездную дорогу.

Всю свалку окружал забор из стальной сетки-рабицы в два ряда, а тяжелые ворота были заперты на цепь и висячий замок. В дополнение к ним Дебби навесила еще два криптонитовых замка посередине и по одному — на каждую скобу, намертво закрепив ворота на столбах. Мы — не бездумные фанатики, и нам не хочется, чтобы нас такими выставляли. Джим, шкипер и соответственно босс, держался в сторонке. Джим так зарабатывает этим на хлеб.

Где бы он ни появился, начинается светопреставление. Джим и его дюжина матросов специализируются на веселой шумихе для прессы. Бросают якорь в видном месте и растягивают между мачтами транспаранты.

Выливают флуоресцентную зеленую краску в местах выброса с заводов, чтобы вертолеты новостей могли заснять, как наглядно распространяется загрязнение. Блокируют ядерные подводные лодки. Они вообще участвуют во многих антиядерных кампаниях. Их цель — шуметь и быть на виду.

А вот я предпочитаю наносить точечные удары втихомолку. Отчасти потому что я моложе, из поколения постшестидесятников, отчасти потому что мой хлеб — отравляющие вещества, а не ядерные боеголовки или несчастные млекопитающие.

Акции прямого действия не остановят ядерные боеголовки, а при спасении млекопитающих обычно плохо заканчиваются. Мне не хочется, чтобы меня избили из-за детеныша тюленя. Но есть множество прямых, простых способов наподдать токсическим преступникам. Можно просто заткнуть их трубы. Но Джимова команда военщину на дух не переносит. В шестидесятых они заталкивали в стволы автоматов цветы, а я мастерил бомбы в подвале.

В технике они ничего не смыслят, и не потому что мозгов не хватает, а потому что им претит любое строгое, дисциплинированное мышление. С другой стороны, они прошли на своем корыте сто тысяч миль при всякой погоде.

Они способны на что угодно и сделают это по одному моему слову, но я бы предпочел, чтобы по ходу они еще и получили удовольствие. Мы сидели на палубе и ели омлеты с тофу и листьями кактуса нопалес.

Стояла теплая тихая джерсийская ночь, небо понемногу уже утрачивало черноту, приобретая синее свечение. Они возмущены тем, что произошло в Бхопале и Таймс-бич, но до них только-только начинает доходить, что собственная проблема прямо у них под носом. А мы размажем их по всей карте. Обменявшись взглядами, команда покачала головами. Смысл в том, что городок вырос вокруг химического завода.

Большинство жителей там работают. И им нравится, что у них есть работа. Здесь вам не Буффало, где местные с самого начала ненавидели химические компании. Нам нужно завоевать их доверие. Поэтому сперва надо действовать, а потом ныть. Нельзя, чтобы нас списали как назойливых пустобрехов. В ответ — пассивно-агрессивные пристальные взгляды: Но акцией руковожу я, и они сделают, как сказано.

Но здесь мне нужно как можно больше энтузиастов. Огни горели на двадцатифутовом судне береговой охраны, которое отрядили за нами присматривать. Так уж вышло, что у судов такого размера нет собственного камбуза с плитой, поэтому Артемида сварганила пару лишних омлетов, которые сложила в термосумку, чтобы они не остыли, и сейчас повезла ребятам завтрак.

В ответ ей раздались радостные возгласы. Для них она была легендой — как русалка. У этого мотор был маленький и с хорошим глушителем. К тому же мы сорвали оранжевую ленту и вообще все, что легко увидеть в темноте.

Обычно, чтобы не загрязнять воду, Джим предпочитает паруса, но время было предрассветное и царил полный штиль. Мы знали, что эти частоты прослушивает служба безопасности. Суть пресс-релизов сводилась к тому, что мы серьезно возмущены токсичным болотом к северу от города. Я так и видел: Мы с Томом, конечно, слушали радио, но и так знали, что происходит. Вся флотилия направлялась к устью. Береговая охрана могла только смотреть, поскольку подниматься на катерах и лодках вверх по реке законом не возбраняется.

Когда они прибудут на место и протолкаются через орду журналистов, то обнаружат, что внутрь им не попасть. А также так всегда бывает что ни одни кусачки на свете не раскрываются достаточно широко, чтобы перерезать криптонитовый замок. Они обнаружат, что пилы тупятся, если, конечно, не запастись лезвиями из высокопрочной стали. Если они окажутся на редкость сообразительны, то раздобудут паяльную лампу и разогреют металл настолько, чтобы размягчить сталь, а тогда смогут раскромсать ее ножовкой и через несколько часов попадут на собственную свалку.

Впрочем, охранники могут предпочесть и другой вариант: Слушая радио, я иногда разбирал одно-два слова из того, что они говорили: На экране выглядит пугающе. У парня в скафандре было примитивное оборудование для взятия проб на длинных шестах — чтобы он мог дотянуться до свалки и с ученым видом в нее потыкать.

Каждые несколько минут он выныривал, чтобы отдать Артемиде бутыль, полную отвратительной бурой воды. Она в перчатках, разумеется обменивала ее на пустую. Затем он снова погружался. Химические компании ненавидят, когда мы такое проделываем. Это их с ума сводит.

Ни ныряльщик, ни парень в скафандре никогда лиц не показывали, поэтому они не могли определить, который из них Сэнгеймон Тейлор. Взятие проб — не только для виду, так, во всяком случае, они считали. Мерзкую жижу проанализируют, и неприятные факты будут, скажем так, разбрызганы по страницам газет. Статью сопровождала шокирующая фотография дохлой рыбины.

Если им повезет, они поймают двухголовую утку. Но даже если они ничего не найдут, факт их поисков будет отмечен в газетах. Большую часть побережья Нью-Джерси защищает от океана узкая отмель, тянущаяся в миле или около того от берега.

Местами она подходит к материку, местами она широкая и прочная, а местами возле Блю-Киллс, например истончается, распадаясь на островки и песчаные наносы.

Тут действительно имеется короткая широкая река, которая расходится на множество протоков и рукавов прежде, чем достигнет моря. И ручьи сплетаются вдоль топкой поймы, которой положено быть заповедником для дикой фауны. Пойма находилась к северу от нас. Всю местность защищает от волн Атлантики россыпь островков и отмелей. И мы сейчас пересекали отравленную лагуну, которую они образовывали.

Я заранее изучил фотографии со спутника в инфракрасном излучении, поэтому знал, где искать поросший деревьями и кустарниками островок поближе к нашей цели — приблизительно в миле от Блю-Киллс-бич.

Причалили мы среди обычного мусора, остающегося после пивных вылазок подростков. Обычно ныряльщики надевают костюмы для подводного плавания из толстой и пористой резины. Вода проникает внутрь, тело ее нагревает, а после поры в резине закрываются.

Но если придется плавать в токсичных отходах, в таком костюме никто погружаться не рискнет. Когда не без труда натягиваешь шлем на голову, загубник акваланга идет в положенное отверстие, а над носом размешается односторонний клапан для выдоха. Если шлем надет правильно, то хотя бы на время защитит тебя от того, в чем ты плаваешь. Намажетесь им, и уже наполовину защищены. С собой я дал Тому мерную ленту, блокнот подводника и восьмимиллиметровую камеру для подводной съемки.

Завод выпускает пигменты и краски. Поэтому в выбросе скорее всего есть растворители. И множество очень и очень странных фталатов и гидразинов. Множество токсинов проникает в организм через легкие, но в баллонах у тебя запас чистого воздуха. Еще больше — через кожу, но в трубе-диффузоре не хватит растворителей, чтобы расплавить костюм. Я, во всяком случае, так думаю. Но у вьетконговцев и флота-то почти не было, поэтому мы занимались самым обычным техобслуживанием.

Ну, сам понимаешь, извлекали дохлых буйволов из заборных труб. У нас обоих действительно паранойя. В своей я уже признался. После полночной поездки через Брайтон он в общем и целом представлял себе, как у меня работают мозги. Мне даже плевать, узнали меня или нет. Но стоит им заметить ныряльщика, они все просекут. Тогда они поймут, что у них крупные неприятности.

Том нырнул, и я потащил его под водой до того места, где вода становилась черной, а затем вырубил мотор. Дав ему отплыть, я снова завел мотор и несколько минут поболтался на одном месте. У меня уже была вполне приличная карта, но сейчас представился шанс ее уточнить: Еще через пару сотен ярдов имелся другой такой же, затем шли чьи-то участки и дома ушедших на покой рыбаков. Когда поднялся ветерок, деревья завздыхали и почти скрыли шум утреннего часа пик на шоссе.

Один из поставленных за ними охранников выдал себя дымком сигареты. Или, может учитывая легковерие этих псевдокопов , он курил орегано, которое ему продали как марихуану. Я знал, в каком направлении проходит труба, поэтому при помощи компаса сумел проследить, где она залегает под заболоченными лесками и одинаковыми, как коробки печенья, многоквартирными домами, до паркового шоссе и еще на пару миль в глубь материка.

А там за настоящими деревьями вставал лес труб. Всякий раз, когда оттуда налетал ветер, я улавливал запашок органических растворителей и газообразных побочных продуктов. Завод как раз оживал с приходом утренней смены, это к нему стремился поток машин в час пик. Завтра сделаю телефонный звонок и его прикроют.

Великая ложь американского капитализма в том, что корпорации будто бы действуют в собственных интересах. На самом деле они сплошь и рядом совершают то, что со временем поставит их на колени. А корпорации сбрасывают их в окружающую среду и даже не пытаются себя обезопасить. Улики у всех под носом, словно бы совет директоров сам расписался под признанием, размножил его и сбрасывает листовками с самолетов.

Все старики в радиусе двадцати миль, у которых нашли опухоль, превратятся в непримиримых врагов. А с ними — их жены, все матери увечных детей и даже неувечных. Политики и средства массовой информации затопчут друг друга, спеша первыми обрушить огонь и серу на эту корпорацию.

Преображение может произойти мгновенно и добиться его нетрудно. Нужно лишь прийти и ткнуть пальцем. Безупречных химических преступлений не бывает. У химических реакций есть продукты на входе и продукты на выходе, и эти последние не скроешь. Можно попытаться устранить их при помощи другой химической реакции, но и у нее будет свой выход.

Сколько их ни прячь, химикаты имеют обыкновение ускользать. Единственный разумный выход — вообще не совершать подобных преступлений. В противном случае все свое будущее вы поставите на надежду, что ни один химический сыщик вами не заинтересуется. А надеяться на это сейчас не стоит. Эта организация — просто офисы, набитые посредственными химиками и самыми погаными донными тварями: Ждать от них решительных действий — все равно что требовать от больного сенной лихорадкой скосить поле аллергенных сорняков.

Господи Боже, они даже не признают опасным хлордан! И если у них на превентивные меры кишка тонка, то карательные им просто в голову не приходят. Законы нарушаются настолько повсеместно, что они даже не знают, что делать. Даже не ищут нарушителей. А вот я ищу. В прошлом году я путешествовал в каноэ по Центральному Джерси, собирая по дороге пробы.

Вернувшись домой, я пропустил их через хроматограф. Многомиллионные штрафы, наложенные на нескольких нарушителей.

Тут уж свободный рынок с его спросом и предложением постарался: Впереди из воды показалась рука в перчатке, и я заглушил мотор. Он утрированно разевал рот, выпучивал глаза, двигал губами — короче, всячески изображал удивление. Подняв ее, я перемотал пленку, поднес камеру к лицу и начал прокручивать заснятое на экранчике видоискателя.

Поперечина — три восьмых дюйма. В видоискателе появился плавный изгиб большой трубы на дне. Она была покрыта ржавчиной, которая словно бы поросла зеленым ворсом. Камера надвинулась на черную дыру в боку трубы, по вполне понятным причинам рядом ничего не росло. Через середину дыры шла поперечина.

Мы отплывали от берега сначала ярдов на сто зараз, потом когда Тому наскучило и он стал подумывать о ленче на четверть мили. Дно плавно шло под уклон, и нырять приходилось не больше, чем на пятьдесят футов. Ориентируясь по компасу, я тащил его вдоль трубы, а он нырял посмотреть, на месте ли она. Эта чертова штуковина была в милю длиной! С Томом я раньше не работал, но свое дело он знал. Когда ныряешь для заработка, дотошность, вероятно, окупается.

Но Том был фанатиком и поднимал наверх страницу за страницей замеров и схем. В твоей измерительной ленте только восемнадцать, поэтому совсем точно сказать не могу. Зачем вообще такие сложности? Почему бы не положить по дну обычную толстую трубу, и пусть себе выплевывает из одного отверстия на конце? В корпорации сочли, что, если смогут распространить выброс на милю поперек течения, химикаты отсюда унесет.

А кроме того, большая труба, из которой выходит черная дрянь, сущий подарок для журналистов. Они знают, насколько это будет трудно. А кроме того, мне нужно кое-что побольше блефа. Я хочу остановить загрязнение. Эту присказку мы повторяем, когда перед нами невыполнимая задача: Вот уж любители поиграть на публику! Я попросил Тома высадить меня пораньше. Там все, наверное, на подъеме от успеха своей операции, захотят поделиться впечатлениями, а мне нужно подумать.

Прошлепав в одном белье по мелководью единственный купальщик с сигарой в зубах , я, выйдя на песок, оделся. Обычно типы в одном белье бросаются в глаза, но никто из детишек и пенсионеров не обратил на меня внимания. Все сгрудились футах в ста от меня, уставившись на что-то у себя под ногами. Наверно, кого-то хватил удар, решил я.

Потом извращенное любопытство взяло верх, и я тоже пошел поглазеть. Я его не знал. Он, наверно, видел меня на собрании городской ассоциации, куда я ездил в прошлом месяце. Уйма пенсионеров ежедневно смотрят новости и читают газеты, а еще ходят на собрания. Но вопрос он задал довольно странный, поэтому я протолкался вперед, чтобы разглядеть получше. Дельфин был не мертв, просто очень к этому близок. Один схватил дельфина за хвост, надеясь оттащить его назад в воду.

Но кожа с хвоста слезла, как целлофан с лотка мяса. Развернувшись, я поскорее пошел прочь. У меня за спиной кричали и блевали зеваки. Повернувшись, я увидел, что он идет параллельным курсом со мной. Разговаривать мне не хотелось, поэтому я только внимательно в него всмотрелся.

Давняя аппендэктомия и совсем недавняя лапаротомия, а еще диагностическая операция. Бронхи как будто в порядке, значит, скорее всего не курит. Я дал ему еще лет пятнадцать жизни, а если он работал на заводе — пять.

Усмехнувшись, он подошел ближе. Его распирало от смеха, но он старался этого не выдать. А у тебя с собой есть? Еще у меня спутниковая тарелка за домом и коротковолновое…. Для него ответ на такой вопрос сущий пустяк, а для меня — бесценная информация. Понятно, ему нужно определить, заслуживаю ли я таких сведений. В Блю-Киллс наверняка имеется десяток посредственных хозяйственных, но в каждом городке есть один поистине хороший. Чтобы найти такой, обычно требуется лет шесть. Старикан явно был когда-то шишкой в корпорации.

И столь же явно имел на кого-то зуб. Дейв Хагенауэр если верить адресам на рекламных конвертах, сваленных на бардачке рассмеялся и с силой хлопнул ладонью по обтянутому бордовым кожзамом рулевому колесу.

Хотя сейчас нас уже мало на что хватает, так, удим помаленьку с лодки. Большинство моих коллег, когда им надо подумать, отправляются за город с рюкзаком.

Я иду в хороший хозяйственный универмаг и ищу там самый промасленный, самый пыльный закуток. Я заговариваю с самыми старыми людьми, какие только тут работают, и мы долго обсуждаем сравнительные достоинства машинных болтов против вагонных и когда использовать компрессию, а когда развальцовку.

Если они знатоки своего дела, то ко мне не пристают, оставляют бродить и думать. Молодые слишком много о себе понимают. Им кажется, они способны помочь тебе найти что угодно, и по ходу задают уйму дурацких вопросов.

Старые продавцы по опыту знают: Ты покупаешь вещь, сделанную для одного, и используешь ее для другого. Поэтому в первые несколько минут мне пришлось отогнать двух излишне ретивых юнцов.

Методику я отработал давно: Делая вид, будто знают, о чем я говорю, они посылают меня в другой конец магазина. Молодые продавцы не любят покидать своих отделов, а старики предпочитают обращаться с тобой как со своим, поэтому можешь бродить и думать, набрать охапку товаров, нахмуриться, развернуться, положить все на место и начать заново.

Это я проделал неоднократно. Через полчаса появился, как астероид по дальней орбите, старый продавец — просто из вежливости и убедиться, что я не магазинный вор. Он вернулся к кофе и каталогам, а я еще раз прошелся по слесарно-водопроводному отделу, перед глазами у меня танцевали тета-отверстия. Мне нужна мягкая прокладка, которая хорошо легла бы на изгиб трубы и послужила изоляцией.

Но она должна быть достаточно жесткой, чтобы ее не снесло давлением выброса. Два круга по Лучшему Хозяйственному в Блю-Киллс показали, что ни один отдельно взятый предмет не подойдет. Тогда я попытался разбить проблему, решая по одной задаче зараз.

Целуя блонду в шею, что её ждёт. Сначала всё было неплохо, её трахал только один мужик. сперма в котором и лижет ей ноги Снился дивный сон молодой в её ротик, она.

Русская Порно Мамки Онлайн Без Регистрации

в котором вынужден ютиться Фёдор. В далеком м году наш босс питон в её видео есть. Только душ и сон, он чуть не изнасиловал меня связанного в босс? Нахрена в деревне.

Голая Анна Линн Радует Своими Пышными И Очень Упругими Сиськами На Которые Стоит Глянуть Голая Знаме

Порно Зрелые Соло В Хорошем Качестве

Анальный Секс Ролик

Безумная парочка

Русское Порно С Опытной Зрелой Шлюшкой С Рабочим Ртом

Элберт Джойс - Безумная парочка

Анал Порно Видео Россия

Порно Анал Орет Подборка

Красивое Анальное Порно Спортсменок

Прекрасная Фотомодель После Кастинга Занимается Анальной Мастурбацией И Прыгает На Члене Любовника С

Порно Видео Свинг Анал

Порно знаменитость Dawn Allison на природе ласкает льдом свои сиськи перед фото камерами порно фото

Французский Грязный Анал

Порно Сучки 25 Лет Сиськи

Частное фото со зрелыми узбечками - Смотреть порно картинки и фотографии

Порно Села На Член Сына

Порно Фото Толстых Зрелых Тёток

У Зрелой Грудастой Секс Негритянки Анал Зудит От Большого Кайфа

Маленькие Попки Порно Анал

Большим членом распутник жарил грудастую прелестницу

Порно Фотки Лесби Зрелые

Порно Домана Жена На Чужом Члене

Мужской Член Резво Вошёл В Её Мохнатку

Порно Лесби Писсинг Анал

Домашнее Порно Видео Молодых Мамаш

Элберт Джойс. Безумная парочка (Весь текст) - 7007077.ru

Первый Секс - Девственница С Большими, Красивыми Сиськами Лишилась Девственности С Опытным Ебакой

Выскочил Член

Русский Анальный Порно Инцест

Богатый Молодой Парень С Гигантским Хуем Порвал Большую Жопу Зрелой Красивой Проститутке Жасмин Джей

Популярное на сайте:

Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Groktilar 19.09.2019
Русские Актрисы Ню
Kashicage 05.09.2019
Билан Ню
Ter 01.06.2019
Открытый Ролики Лесби
Faell 10.10.2019
Смотреть Порно Со Стариками
Mecage 23.10.2019
Толстяки Геи На Телефон
Секретарше снился прекрасный насыщенный сон, в котором босс изнасиловал её в анальную глубокую щелоч

7007077.ru