7007077.ru
Категории
» » Свингер Пришел К Джулия И Валил Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

Найди партнёра для секса в своем городе!

Свингер Пришел К Джулия И Валил Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть
Советуем
От: JoJoshakar
Категория: Члены
Добавлено: 13.08.2019
Просмотров: 2672
Поделиться:
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

Порно Видео Молодые Дрочат Член

Свингер Пришел К Джулия И Валил Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

Молодые И Зрелые Лесби

Порно Видео Волосатые Сиськи

Порно Анал Медсестры

За ними — улица. Они смотрели на эту улицу, запруженную людьми. Возбужденные американцы с радостными воплями вывалились во двор, а сицилийцы, сцепившись руками и сжавшись в кучу, забились в угол. Мастер видел наступавших с неправдоподобной четкостью: Но даже тогда он еще надеялся уцелеть. Он же ни в чем не виноват! Пинс держал револьвер в опущенной руке — палку он потерял еще на лестнице, в давке — и смотрел на сгрудившихся в углу сицилийцев: Он вспомнил о крысином короле, выстрелил.

Огневой вал всех сортов и калибров разорвал сицилийцев. Мастер два раза дернулся и упал на спину. Толпе у дверей на Трим-стрит достался Полицци — неподвижный и окровавленный, слюна каскадом лилась по скошенному подбородку, он все еще дышал.

Его подбросили в воздух, потом другие руки поймали и подбросили опять — словно корабль, он плыл над их головами до границы квартала: Тело завертелось, но вдруг — чудо — нога повешенного дернулась, костлявые руки поднялись и ухватились за веревку; оживший Полицци стал карабкаться вверх, перехват за перехватом — к кронштейну с лампой.

По толпе пронесся вздох ужаса. Кто-то выстрелил, следом толпа, хохоча, заспорила, кто попадет в глаз, и отстрелят ли Полицци его длинный нос. Руки повисли, теперь навсегда. Но что-то же надо было делать. Мы выполнили свой долг. В баре хлопковой гильдии он скомандовал Куперу:. Головка сигары тут же намокла в его красных губах, длинным ногтем правого мизинца, отпущенным специально для таких манипуляций, он надрезал рубашку и наклонился над протянутой Купером горящей спичкой.

Толпа прокатилась по всей тюрьме, попинала Арчиви, истекавшего кровью и сжимавшего в неподвижной руке булаву, которую он раздобыл где-то в самый последний момент. Охранник нашел под матрацем Сильвано и за волосы выволок в коридор — там, словно в лавке мясника, были выставлены напоказ трупы итальянцев. С улицы неслась победная музыка: Изувеченный отец Сильвано — sfortunato!

Руки в изодранном плаще раскинуты в стороны, будто он взывает к кому-то. Брюки задрались до колен, ступни разведены наружу, изношенные подошвы выставлены напоказ. Насмотревшись на отчаянное лицо Сильвано и, видимо, удовлетворившись его горем, охранник втолкнул мальчика в кабинет смотрителя, битком набитый американцами, которые тут же сгрудились вокруг, стали кричать в лицо, требовать ответа, требовать, чтобы он рассказал, как его отец убивал их шефа.

Один за другим, они сильными ударами сбрасывали Сильвано со стула. Потом кто-нибудь хватал его за ухо и заставлял подняться. Десятилетия спустя, правнук этого охранника, умный и привлекательный молодой человек поступил на первый курс медицинского факультета; в качестве донора спермы он участвовал в программе искусственного оплодотворения и породил на свет более семидесяти детей, воспитанных другими мужчинами.

Денег за свой вклад он не взял. Скрючившись, он сидел на пристани и боялся пошевелиться; рядом и до самого неба, словно брызги черной краски, сновали комары; где-то вдалеке закручивались яркие ленты молний.

Горло саднило от сдавленных рыданий. В левом ухе стоял режущий звон. Безнадежность заполняла его, как заполняют концертный зал звуки органа. Из темных углублений донесся не то свист, не то потрескивание, словно кто-то раскрутил праздничную свистульку, и он закрыл голову руками, уверенный, что сейчас придут американцы и на этот раз его убьют. Он ждал их — с пистолетами и веревками, но никого не было.

Свист затих и начался дождь; тяжелые, как монеты, капли, барабаня, сливались в тропический ливень, теплый, словно кровь. Он встал и побрел к складским корпусам. По камням неслись потоки воды. Свою мать он считал парализованной, отец был мертв, поселок в невозможной дали, сестры и тетушки навсегда потеряны, и сам он без единого пенни в этом диком враждебном мире. Теперь он презирал погибшего отца. В груди копилась тяжесть — красный камень ненависти обратился не на американцев, а на глупого, слабого отца-сицилийца, который не научился жить по-американски и позволил себя убить.

Он шел вдоль реки, в тени складов, мимо пароходов и грузовых судов, плоскодонных барж, на запах рыбы и мокрого дерева. Несколько рыбачьих лодок были привязаны к доку, другие ползли по реке в ста милях от берега. Кто-то снова и снова насвистывал одни и те же три ноты, грубый сицилийский голос кричал, что его тошнит, два пьяных американца осыпали друг друга проклятиями.

На одной лодке было тихо — не считая храпа, приглушенного и булькающего. Он забрался на палубу, свернулся в комок за грудой вонючих корзин и натянул на голову рубаху, спасаясь от комаров. Я работаю на вас, пожалуйста. В ста милях выше по реке, на палубе привязанной на ночь дровяной баржи сидел Полло и поглядывал на проходившие мимо пароходы — вдруг у кого кончается топливо, можно крикнуть кочегару: Мерцающий свет костра, который они развели на берегу, отражался красным в металлических глазах аккордеона.

Но в пепельном свете приближавшегося восхода Рыба навалился на Полло и всадил ему между ребер пять дюймов остро отточенной стали. Срезал с шеи мешочек с золотыми монетами и перекинул за борт содрогающееся тело. Под нежно-фиолетовым, словно внутренность устричной раковины, небом, он отчалил от берега и, оттолкнувшись шестом, двинулся вверх по ленивому течению, увозя с собой аккордеон.

Городок строили и покидали дважды: По счастливой случайности этот плодородный кусок прерии лежал невозделанным в то время, когда все хорошие земли среднего запада обрабатывали уже несколько поколений фермеров. Прибыв на место, германцы — вюртембержец, саксонец и кенигсбержец, последний стал германцем уже в Америке — обнаружили четыре или пять полуразвалившихся контор, пятьдесят футов тротуара и забитую мусором общественную водокачку у подножия холма, за салунным клозетом.

Иссушающая летняя жара и хлесткие ветры прерий так долго вгоняли в обшивку гвозди, что вагонка перекорежилась, ощетинившись острыми краями. Они явились поодиночке, не знакомые друг с другом, в один и тот же день поздней весной года. Людвиг Мессермахер, сын германо-русских эмигрантов, променявших свои степи на такие же, но в Северной Дакоте, привязал лошадь с пятном на заду к непрочной ограде — лошадь была куплена, хотя он об этом не знал, в округе Пэйлоуз у нез-персэ [21] по имени Билл Рой и досталась сперва странствующему зубодеру, затем виртуозу-налетчику из Монтаны, потом уполномоченному по делам индейцев из резервации Розбад и дальше целой череде пастухов и фермеров — она ни у кого не задерживаясь надолго из-за привычки лягаться, от которой ее отучил только Мессермахер.

Деду Билла Роя как-то довелось охотиться, прячась за крупом далекого предка этой самой лошади — тогда с помощью треснутого рога горного барана и единственной стрелы он завалил бизониху и трусившего рядом с ней теленка. Мессермахер ходил по искореженному тротуару, заглядывал сквозь разбитые окна в дома.

Худой и жилистый, он знал толк в фермерстве и плотницком деле. Его смуглое лицо было абсолютно плоским, словно в детстве на него наступила корова, а безгубый рот, прикрытый, будто соломой, горчичного цвета усами, огибали тонкие, словно трещины на льду, линии. Более темная борода свисала с подбородка, как спутанная пряжа. Он приехал сюда вдоль реки, берега которой опирались на поросшие ивняком отмели, выше поднимались дикая рожь и просо.

Спал он под тополями, разжигал небольшой костерок из разбросанного по земле хвороста, иногда прочным немецким башмаком выворачивал из земли стрелолисты.

Все его имущество умещалось в двух мешка из-под зерна. Час спустя появился Ганс Бетль — на подскакивающей телеге, прищелкивая языком и напевая песни своей кобыле. На его худощавом лице остро торчали высокие скулы, мяса на щеках не было. Из-за низкого сагиттального гребня брови нависали над бледными радужками, придавая лицу напряженный вид. Тупой нос, круглые уши и жесткие волосы цвета железняка были совсем обычными, но изгиб рта, слегка выпяченные и словно готовые к поцелую губы, глубокий грубый голос — молоко с песком — всегда привлекали внимание.

Он был силен и широк в плечах, с крупными запястьями. В Баварии работал помощником мельника, славился музыкальным даром, однако после ссоры с хозяином, когда последнего нашли бездыханным в заполненном на четверть мешке с мукой, Бетль сбежал в Америку, пообещав при первой же возможности вызвать к себе жену Герти с новорожденным Перси Клодом. Он так и не решил, повезло ему или нет, когда за двадцать долларов в месяц его взяли играть на корнете в бродячий итальянский оркестр.

В Чикаго дирижер сломал зуб о кусок ореховой скорлупы, попавшейся в восхитительной помадке, которой его угостила молодая крестьянка в перепачканном платье. Зуб пульсировал от боли. Дирижер взялся прокалывать раздувшуюся десну перочинным ножом и получил скоротечное гнилокровие. Он умер в грязной комнате, не заплатив за аренду; музыканты остались одни. Бетлю к тому времени осточертели трясущиеся поезда, потные толпы, итальянская музыка и эмоции.

На вокзале ему попалось объявление о бесплатной земле на реке Литтл-Рант. Раз уж они дают по четверти акра всем желающим, то пусть дадут и ему. Говорят, крестьянская жизнь полезна. Перед закатом появился третий германец, Вильям Лотц — на визжащем велосипеде, пыхтя и глодая хлебную корку. Вечерний свет заливал улицу, словно театральные подмостки.

Увидав двоих незнакомцев, палками чертивших что-то на земле, Лотц остановился на другом конце заросшей травой дороги. Эти двое неожиданно выпрямились и посмотрели на него. Из своей прежней страны он приехал еще ребенком и поселился на ферме у дядюшки, на северном берегу озера Гурон; с самого дальнего поля там можно было иногда заметить дым торопящегося на запад парохода. В доме у дядюшки говорили по-английски. Лотц был смышлен и прижимист, худ, как мотыга, с круглой, словно булыжник, головой, темными курчавыми волосами, надутыми щеками и маленькими косоватыми глазками.

Он был добродушен — из тех людей, что никогда не кричат даже на лошадь. Двенадцать дядюшкиных сыновей и слушать не хотели о том, чтобы часть фермы когда-нибудь перешла к кузену, и в конце концов он ушел от них, загоревшись объявленной в дядюшкиной фермерской газете бесплатной раздачей земли. Тот вез бочки с сахаром и три сотни пассажиров: В Сент-Игнасе они остановились, чтобы взять еще пассажиров. Белые цветочные лепестки из окрестных садов опускались на палубу и темную воду.

На борт взобрались голландские эмигранты в деревянных башмаках — их путь лежал к утопической Индиане — и разбрелись по заполненной людьми палубе, но еще больше народу осталось стоять на пристани, выкрикивая приветы и послания родне. Нос почти сразу затонул, но корма еще держалась на воде, полная огня, который охватил и бочки с сахаром.

Лунный свет падал на катившиеся мимо волны и мокрые лица тонущих пассажиров, на шести языках кричавших о помощи. Лотца выбросило на берег вместе с молодой голландкой — вдвоем они цеплялись за сосновое изголовье капитанской кровати.

Пока доска погружалась и всплывала, Лотц мысленно изобретал спасательную машину — прямоугольную деревянную раму на надувной резиновой подушке для плавучести, задний винт приводится в движение ручным кривошипом, другой, педальный винт под ногами; еще должна быть мачта с небольшим парусом, свисток, привязанный к тросовому талрепу, сигнальный флаг и даже фонарь.

Но как зажигать фонарь? Он ломал над этим голову, пока волны не выбросили их на песчаные буруны. Помог дрожащей и задыхающейся женщине встать на ноги, и они двинулись в сторону зеленого дома с трубой и дымом. Вокруг, на мокром песке, валялись деревянные башмаки утонувших голландцев, а из леса, привлеченный запахом горелого сахара, вдруг появился медведь и замер, держа нос по ветру.

Мессермахер и Бетль, кивнув, подозвали Лотца. Теперь они стояли втроем на искореженном тротуаре и разговаривали на смеси немецкого и американского — оценивали друг друга, находили сходство и пытались как-то объяснить странное совпадение, приведшее их в один и тот же день в эту высокую траву.

Они были ровесниками — двадцать восемь лет — а их дни рождения разделялись считанными неделями. Перед этим они закупили в продуктовой лавке провизию и все, что нужно.

Баб в горах нет, так что взяли заодно и любовные доски. Это такая специальная сосновая доска с дыркой от сучка, к ней еще прибивают кусочек меха. Утром они пробирались сквозь заросли: Германцы обогнули огромную, поросшую болотной травой трясину — острые, зазубренные листья резались, как ножи. Мессермахер был озабочен поисками глины — дайте мне хорошую глиняную яму, говорил он, и я покажу вам, как надо строить лучшие в мире дома.

Они спотыкались о бизоньи кости и бросали взгляды в прерию — переливчатое волнующееся море. Показывали друг другу острова и архипелаги колючего дуба, утес черного ореха, тополя, вязы и ясени у речных берегов. Лотц сорвал какое-то хилое растение с пучком розовых цветков. У моего дяди росла. Судьба бросала на них венки птичьих трелей: Когда на берегу Литтл-Рант они нашли отмель со скользкой голубой глиной, Мессермахер сказал, что ими руководит высшая сила, и стянул с головы рваную шляпу.

Затем уронил бороду на грудь и прочел молитву. Пусть в имени отразится дело наших рук. Плакал от простого минорного аккорда. Он был самоучкой, собирал книги и вечно носился с какими-то фактами и их толкованиями. Место, где ты живешь, становится розыгрышем из-за путаницы в языках!

Позже в его вариантах появилась горечь: Забытый, Бурьянтаун, Ад, Недовилль, Вонь. Земля требовала вспашки, а сезон заканчивался. Три германца гоняли себя без всякой жалости, спали в одежде, ели во сне и поднимались затемно, когда единственным признаком наступающего дня был свежий запах сырой земли.

Пошатываясь, в перепачканных комбинезонах, они шли понукать лошадей, пахать и боронить, сажать кукурузу и пшеницу, отгонять птиц от набухших проросших зерен. Один из своих дорожных мешков Мессермахер превратил в сеялку: Пшеницы поменьше, сказал Бетль, где-то вычитавший, что этим краям суждена кукуруза, на кукурузе выросла цивилизация. Нужно было успеть построить хотя бы землянки.

Лица всех троих потемнели от солнца, от шляп на лбах появились страшноватые белые полосы; тела в заскорузлых комбинезонах были гибкими и сильными, взгляд — острым, а будущее — блестящим. Работали они с энергией настоящих маньяков. Раз за разом они отправлялись в Кеокук: Туда-сюда гоняли они бетлевскую телегу, доставляя в Прэнк очередную порцию желтых смоленых досок, и тут же отправлялись за следующей.

Лотц заказал дюжину досок из болотного кипариса, но никому не сказал зачем, пока у него наконец не выпытали, что это для ящика. В конторе пиломатериалов Бетль отсчитал деньги. Потом обвел взглядом знакомую комнату: На сейфе, в меховой опушке пыли, стоял зеленый кнопочный аккордеон.

Это один ниггер в прошлом году оставил мистеру Бейли — приплыл на лодке, говорит — помираю с голода. Сам играть не мог, рука-то у него поломана. Помнится, мистер Бейли что-то дал ему из жалости: Бетль снял с сейфа аккордеон, взял на пробу скрипучий аккорд, и вдруг контора заполнилась громкими звуками разудалой польки. От растянутых мехов во все стороны летела пыль. Два других германца застыли с раскрытыми ртами.

Как у тебя так получается? Эта музыка делает меня счастливым. Наверняка нетрудно, раз получается даже у германцев. Я сентябре приеду за новыми досками.

Коль не слишком дорого, как сказал одной шлюхе мужик с пятаком в кармане. Все лето они возились с землей и стучали молотками, возводили стены и заборы, шагами отмеряли поля под кукурузу, овес и траву. Все трое были крепки и жилисты, будто изгородь из орешника. Посевы росли, как ненормальные. Женщины — все, кроме Герти — потея от напряжения, лепили из глины кирпичи, сгребали траву, перегной из древесной плесени, кормили скотину, работали в поле и присматривали за совсем маленькими детьми, привязав к их рубашкам колокольчики; мужчины стучали молотками, пока можно было хоть что-то рассмотреть — вслепую в темноте они клали кирпичи и batser между вертикальными распорками, подчиняясь командам Мессермахера: Герти трудилась наравне с ними, размахивая молотком и распевая песни.

Когда арбузы выросли до размера детской головы, женщины испекли их, но эту зеленую кашу не смог есть никто — ни дети, ни коровы. В середине августа убрали в стога второй покос, и Лотц разбросал между кукурузными рядами семена ржи, чтобы весной перепахать. В конце сентября они перебрались из земляных избушек в маленькие, но крепкие дома, ровно обмазанные глиной, с толстыми стенами и печными трубами из того же, самого прочного кирпича. Всю зиму жена Мессермахера по специальному трафарету рисовала под потолком узор из красных цветов с острыми лепестками, чем снискала бурные одобрения беспалой индейской женщины, явившейся однажды утром выменивать на что придется корзинку змеевидного кирказона.

Земляные избушки превратили в сараи, а на будущий год, сказал Мессермахер, они достроят дома и сараи тоже поставят новые. Герти ходила с детьми по высокой траве, наступая босыми ногами на бизоньи кости в конце лета приехал на телеге человек и заплатил им за эти кости денег — он отправил их на восток, перемалывать в удобрения , они ели плоды шиповника, наслаждаясь мимолетной сладостью.

У старшего сына Бетлей, Вида, открылся настоящий талант отыскивать гнезда полевых жаворонков. Четыре месяца назад мы ходили по голой земле. А теперь здесь стоят три фермы. Перед уборкой кукурузы Бетль отправился на древесный склад Кеокука забрать доски для обшивки курятника. Аккордеон так и стоял на сейфе. Мистера Бейли забрал к себе Создатель. Видите эти доски, которые вы сложили к себе в повозку? Они свалились на него. На этих досках его кровь и мозги. Вон, видите, с краю.

Они проломили ему голову, раздавили, как клопа. Он грузил телегу какому-то оборванцу, потянул верхнюю доску, вот тут оно все на него и свалилось. Только и успел, что взвизгнуть — будто топор точат. Я потом целый час стаскивал с него доски.

Так что, думаю, теперь мне надо назначать цену за этот проклятый писклявый ящик. Не знаю, что вы, германцы, в нем нашли. Верещит, как мистер Бейли под досками.

В новом, еще пахнущем южной сосной доме Бетль играл на аккордеоне; смолистый запах вызывал из памяти свист ветра в иголках, стрекот цикад. Мессермахер барабанил по стиральному корыту, а Лотц дул сквозь бумажку в гребень, пока не онемели губы. Я все вспоминаю одно место: Немного музыки, аккордеон, вот послушайте. В Америке такого нет, и пойти некуда.

Все или сидят по домам, или работают. Американцы ничего не понимают в жизни, только и умеют, что брать, брать и брать. А давайте устроим свое Bierstube , а? Я и место приглядел — у реки под ивами; воскресным вечерком, в хорошую погоду можно устраивать теплые пирушки. Дети будут играть в официантов.

Дядюшка Лотца числился в Turnverein [29] , и племянник под впечатлением гибкой силы старика уговорил всех заняться упражнениями. По утрам на рассвете три германца поднимались — каждый у себя дома, опустошали мочевые пузыри, делали три обязательных поклона, касаясь пальцами ступней, и разводили руки — назад, вперед, в стороны.

Мессермахер крутил самодельную булаву, Лотц умел ходить на руках. Затем каждый садился к столу и выпивал кварту пива домашней закваски — Бетль еще выкуривал сигару; хозяйки в это время гремели крышками молочных бидонов, а на сковородке потрескивала соленая свинина. Отойдя немного в прерию, Лотц с Мессермахером выкопали могилу, а Бетль, утирая слезы, поклялся весной обнести участок забором. Но это было только началом бесконечной череды болезней и травм, приводивших германцев в отчаяние. Из года в год дети болели дифтеритом, воспалением позвоночника, тифом, холерой, малярией, корью, коклюшем, туберкулезом и пневмонией — это не считая ожогов, царапин, змеиных укусов и обморожений.

Когда от осложнения после кори умер младший сын Бетля, Герти велела мужу позвать странствующего фотографа, за несколько дней до того проходившего мимо фермы — сделать фотографию на память. Она быстро одела мертвого ребенка в брюки старшего брата и черное зимнее пальто, затем, пока он еще сгибался, усадила маленькое тело в кресло и вложила ему в руку деревянную лошадку, которую еще раньше вырезал Бетль.

Поскольку труп не может сидеть прямо, Бетлю пришлось привязать его веревкой, испачканной в саже, чтобы не видно было на снимке. Когда прибыл фотограф, они вынесли кресло на яркое солнце. На светофоре на углу с Сорок Седьмой вспыхивает зеленый. В тот же миг джип трогает с места, стремительно вырываясь вперед.

Как только зеленый загорается на моем светофоре, я рывком достигаю Пятьдесят Первой, где встречный поток транспорта вынуждает меня остановиться, чтобы дождаться стрелки налево. Когда я снова оборачиваюсь назад, вот он — стоит у меня прямо за спиной, мотор урчит на холостом ходу.

Кругом стихают все звуки, я не слышу ничего, кроме собственного тяжелого дыхания. Я поднимаю мопед, вскакиваю в седло и закладываю вираж, очутившись на Пятьдесят Первой раньше джипа.

На Пятьдесят Первой — жуткая пробка, и я выскакиваю на тротуар, но джипу и на это наплевать: Следующий светофор, на Пятой, оказывается желтым. Я газую, слетаю с тротуара за секунду до того, как поперечный поток транспорта устремляется по улице, сметая все на своем пути, небо у меня над головой темное и низкое, а джип застыл на перекрестке под красным светофором.

На углу Рокфеллеровского центра и Пятьдесят Первой перед дверями кафе я спрыгиваю с мопеда и загоняю его за бессмысленное ограждение из виниловых канатов, которое никому не преграждает дорогу, поскольку никто не пытается попасть внутрь.

Запыхавшимся голосом я прошу Бьяну, который сегодня стоит на дверях, впустить меня. Жасмин, старшая официантка, вздыхает, когда видит меня через гигантские линзы, которые увеличивают вдвое все, что происходит в вестибюле, и тут я вхожу в главный зал ресторана.

Для сегодняшнего дня диджей X одет как-то чересчур сурово, хотя все равно не без шика. Он смотрит на меня вопросительно, опускает очки, а я с несколько надменным видом делаю круг по залу перед тем, как направиться непосредственно к нему.

Скажи мне просто, будешь ты работать у нас сегодня вечером или нет? Представляешь, до чего докатился этот мир прямо у нас на глазах? Парень медленно залазит к себе в карман пиджака и извлекает оттуда карточку.

Я смотрю на нее, мимоходом замечая имя — Ф. Фред Палакон — и телефонный номер. Очевидно, с моим автоответчиком что-то не в порядке. Палакон по-прежнему не сводит с меня глаз. Я протягиваю ему зубочистку со вкусом корицы.

Он протягивает мне папку. Я не беру ее. Он вежливо кашляет и кладет папку на стол передо мной. На второй серии снимков она внезапно появляется то на фоне Берлингтонской аркады в Лондоне, то на Грик-стрит в Сохо, то перед терминалом American Airlines в Хитроу.

На третьей серии, вырезанной из какого-то иллюстрированного журнала, она находится в компании, состоящей из меня, Майкла Бергина и Маркуса Шенкенберга, и мы демонстрируем пляжную моду, вдохновленную стилем шестидесятых. Я делаю вид, что собираюсь прыгнуть в бассейн прямо в белых брюках и майке Nautica, а она смотрит мрачно мимо меня куда-то назад; затем мы трое дурачимся с хула-хупами, затем танцуем в патио.

Еще на одном снимке я лежу на плотике посреди бассейна и пускаю струи воды, в то время как она стоит на краю и делает мне знаки, чтобы я подплывал поближе. Поскольку этого снимка я вообще не помню, я начинаю закрывать папку, чтобы не видеть больше эти фотографии, потому что мне кажется, что на них вовсе не я, а кто-то другой.

Я молча смотрю на него и решаю зайти с другого боку. Я наклоняюсь к Палакону, а он, в свою очередь, наклоняется с надеждой ко мне. Я отодвигаю в сторону рисовую лапшу и крошечный кусочек мандарина, чтобы рассмотреть целиком все лицо sans темных очков.

Она кивает и уходит. Но капризы — это круто. Боже, да я уже давно не нюхаю, наверное, неделю, а то и несколько. Такое случается сплошь и рядом, чувак. В ту же секунду, когда я произношу эти слова, Палакон немедленно расслабляется, словно только сейчас до него что-то дошло, после чего его лицо, впервые с момента нашей встречи, расплывается в широкой улыбке, и он говорит:.

Бесконечная череда моделей скользит плавной походкой по подиуму, на гигантском экране, расположенном за Триумфальной аркой. Пару раз мелькает даже Хлое. Что у меня не все дома?

Ты что, у них на побегушках? Чувак, да это было в прошлом десятилетии! Триста тысяч долларов за то, чтобы найти Джейми Филдс и доставить ее в Штаты. Вы для этой девушки много значили, независимо от того, помните ли вы это или нет. Нам показалось, что вы сумеете… склонить ее. Впрочем, я уже вам доверяю.

Я изучаю ногти Палакона — розовые, чистые и ухоженные. Официант закатывает тележку с авокадо на кухню. Показы осенних коллекций, закольцованные, беспрерывно повторяются на экране.

Я поднимаю крышку мобильного телефона и набираю номер клуба. Трубку снимает Джей Ди. Я отключаю телефон и подчеркнуто медленно кладу его на стол.

Затем я внимательно изучаю физиономию Палакона, обдумывая целую уйму разных вещей, а затем спрашиваю:. Так кто же ты такой? Такую кучу бабок нельзя просто так проигнорировать.

Ты знаешь об этом? Что ты похож на такого парня? Палакон продолжает смотреть на меня, отчего мне становится как-то не по себе, и я чувствую себя так неуютно, как ни разу в жизни не чувствовал до этого. Там Рикки Лэйк обнимает уличного мальчишку! Я не вижу нигде ни Бьяны, ни Жасмин, ни официантки, которой я заказал пиво.

Когда я подхожу к мопеду, я обнаруживаю, что кто-то прикрепил к его ручке огромный факс, на котором написано: Я хватаю его и лечу обратно в зал, чтобы показать Палакону, но того уже и след простыл. Показ проходит в Брайант-парке, хотя первоначально предполагалось, что он состоится в заброшенной синагоге на Норфолк-стрит, но Тодд запаниковал, когда узнал, что там обитают привидения двух враждовавших между собой ребе и еще призрак гигантского летающего кныша 1 , и вот я подкатываю к черному ходу, а Сорок Вторая улица битком набита телевизионными фургонами, спутниковыми антеннами, лимузинами и черными седанами, фотографы, выстроившись в шеренгу, выкрикивают мое имя, а я взмахиваю своим пропуском под носом у охранников.

За баррикадами толпа подростков громко скандирует: На улицу были выставлены видеомониторы для тех, кто вообще не сможет попасть внутрь. Поскольку в шоу вложено Предварительный показ за кулисами — это ряды вешалок с одеждой, к которой приклеены клейкой лентой листки с инструкциями и поляроидные снимки комплектов одежды, столы, заваленные париками, сотни людей, посылающие друг другу пламенные воздушные поцелуи, сотни дымящихся сигарет, бегающие повсюду голые девушки, на которых никто не обращает внимания.

Ходят слухи о том, что куда-то пропали две модели, то ли потому, что они опаздывают с другого показа, то ли потому, что их изнасиловали какие-то сомнительные новые знакомые прямо в лимузине, застрявшем в пробке на Лексингтон, но наверняка никому ничего не известно.

Тодд мечется повсюду в лихорадочном возбуждении, умудряясь при этом каким-то образом успокаивать дрожащих, испуганных, парализованных страхом моделей одним поцелуем. Она жалуется на мозоли и демонстрирует коричневые бумажные педикюрные сандалии у себя на ногах, в то время как Кевин Оквин, опоясанный прозрачным пластмассовым поясом с кармашками для инструментов и облаченный в оранжевый гофрированный батник от Gaultier, припудривает ее декольте и намазывает блеском ее губы. Орландо Пита уже закончил работать с волосами девушек, и мы в этом сезоне явно предпочитаем легкую недосказанность и жемчужно-пастельные тона теней с акцентом на верхние веки и только с легким подчеркиванием нижних.

Будет продемонстрировано сто восемьдесят комплектов одежды. Мой первый выход — черные плавки и черная футболка. Вторая — с голым торсом. Третья — слаксы и майка. Четвертая — шорты и майка. Но смотреть-то все, разумеется, будут на Хлое, так что все это не имеет особого значения. Тодд громко дает всем последнее наставление перед показом: Во время первого выхода Хлое и я движемся навстречу тысячам объективов-трансфокаторов, которые, завидев нас, приходят в безумное волнение.

Под прожекторами телевизионщиков модели скользят одна за другой, безупречно покачивая бедрами. Бедра Хлое тоже покачиваются, она виляет ягодицами, исполняя идеальный пируэт в конце дорожки, и наши взгляды встречаются в нужный момент, придавая правдоподобие всему происходящему. После финального выхода с Хлое я слегка отхожу в сторону, и Тодд обнимает ее за талию, затем они оба кланяются, затем она отходит в сторону и аплодирует ему, и я усилием воли подавляю в себе желание встать рядом с ней, а затем все вскакивают на подиум и спешат за кулисы на послепоказную вечеринку, которую устраивает Уилл Реган.

Борис Бейне и Мики Хардт танцуют под музыку. Стилисты, гримеры, трансвеститы среднего пошиба, президенты правления универсальных магазинов, флористы, покупатели из Лондона, Азии и Европы носятся по залу, увертываясь от детишек Сьюзен Сэрендон. Я пытаюсь найти в зале вице-президента отдела кастинга и новых талантов Sony, но толпа владельцев бутиков и армия совладельцев и редакторов журналов в окружении роя из тысяч камер и микрофонов, толкающаяся под навесами, отпихивает меня в угол для неприкаянных мужчин-моделей и бойфрендов моделей-женщин — часть из них уже зашнуровывает свои ролики, но тут Дэвид Аркетт и Билли Болдуин знакомят меня с поваром Блэйна Трампа, Деке Хайлоном.

Маленький анклав, состоящий из Майкла Гросса, Линды Вакнер, Дугласа Кива, Орибе и Джин Бекер, болтает о том, что они собираются пойти сегодня вечером на открытие клуба, но взвешивают последствия неизбежного отсутствия на званом ужине, организованном Vogue. Я протягиваю руку и трогаю воротник его рубашки, пытаясь догадаться, где он ее раздобыл.

Он отталкивает мою руку и становится в позу каратиста. Следует пауза, в течение которой я не свожу с него глаз. Двери лифта открываются, и я оставляю мопед на площадке перед самым входом в квартиру Лорен. Внутри — все белое, складная ширма работы Имза 1 , столик в виде доски для серфинга — его же, розы, виденные мной в кабинете Дамьена, лежат на гигантском пьедестале работы Сааринена, окруженном шестью креслами в виде тюльпанов.

MTV с выключенным звуком на гигантском экране в гостиной: Лорен выходит из ванной в длинном белом халате, полотенце намотано на голову, затем она поднимает глаза и видит, что я стою посреди и спрашиваю: Дверь — вон там, на тот случай, если ты забыл. Она проходит мимо меня через прихожую, застланную тканым ковром в берберском стиле и окаймленную прислоненными к стене марокканскими вышитыми подушками, и я оказываюсь в ее спальне, где валюсь на кровать, ложусь на спину, опершись о покрывало локтями, а мои ноги едва-едва касаются пола, в то время как Лорен проходит в ванную и начинает протирать полотенцем волосы.

Над туалетом у нее за спиной висит плакат какого-то независимого кино, в котором снимался Стив Бушеми. Она так раздражена — хотя, возможно, это просто игра, что мне приходится сказать ей:. Могу поспорить, что ты тусуешься с парнями, которые с утра до вечера только и твердят что-нибудь вроде: Думаю, у тебя в жизни такого хватает. Она смотрит на мое тело, распростертое на кровати. Рубашка вылезла из-под ремня, обнажив нижнюю часть моего брюшного пресса, ноги слегка раскинуты в стороны.

Пиджак я снял еще раньше, пока ходил по квартире. По ее лицу пробегает тень улыбки, которая говорит о том, что скорее всего она готова на все.

Пришло время расслабиться и попробовать сменить подход. Я окончательно вытаскиваю полы рубашки из джинсов, чтобы мой брюшной пресс предстал ее глазам целиком, и раскидываю ноги еще шире, чтобы отчетливо выделялась выпуклость в области ширинки. Куда ты обязан сходить, если приехал в Гавану? Только теперь я все вспомнил.

Просто мне ужасно хочется вылизать твою киску прямо сейчас. Она склоняется надо мной, опрокидывает меня на кровать, усаживается ко мне на живот. Я ввожу в ее влагалище сначала один палец, затем второй, в то время как она своими пальцами ласкает клитор, и тогда я приподнимаюсь и начинаю сосать и лизать ее груди.

Я вынимаю свои пальцы из ее влагалища и кладу их к себе в рот, говоря при этом, как дико мне хочется полизать ее киску, а затем легко опрокидываю Лорен на спину, развожу ее ноги в стороны и запрокидываю их так, что все ее складки раскрываются мне навстречу, и я начинаю двигать пальцами в ее влагалище, одновременно вылизывая и посасывая ее клитор.

Затем я смачиваю собственной слюной другой мой палец и проскальзываю им между ее бедер ниже, пока он не касается ее другой дырочки и не начинает легко массировать ее. У меня уже колом стоит, я стаскиваю джинсы до коленей, задираю зад повыше и начинаю возбуждать себя, продолжая лизать Лорен, но тут она притягивает меня к себе на грудь, заставляя меня сосать ее соски, а я, по-прежнему массируя свой член, поднимаюсь еще выше, и мы начинаем жадно целоваться, и тогда она хватает мой член и начинает водить его головкой по своим набухшим складкам, пока он не проскальзывает к ней внутрь безо всяких усилий, и она начинает яростно двигаться подо мной, и я отвечаю ударом на каждый ее удар, и она кончает, но тут раздается жужжание интеркома, и голос привратника сообщает: В панике я пытаюсь сесть, но, неверно определив свое положение в кровати, падаю на пол.

Там я моментально хватаю трусы и поспешно запихиваю свой все еще налитый кровью и влажный, слегка болезненный любовный мускул внутрь нижнего белья СК. Я следую за ней в гостиную и нахожу там подходящее место, чтобы принять непринужденную позу. Вся наша троица обменивается взглядами, и что-то нехорошее, что-то чересчур понимающее читается в наших глазах, поэтому мы поспешно обращаем взоры обратно на шляпку. Нам надо кое о чем поговорить.

Я проверяю сообщения на моем автоответчике: Гэйвин Палоне, Эммануэль Беар, кто-то из Бриллштейн-Грей 2 , кто-то еще, кому я сказал, что ему очень идет новая бородка. В квартире так холодно, что зуб на зуб не попадает. Все внезапно начинает казаться слегка утомительным, требующим излишних усилий: Такое ощущение, что ты попал в какой-то зал, где полным-полно столиков, за которыми никто не сидит, но выясняется, что все они уже зарезервированы. Я смотрю на часы. Рядом с ними на запястье присоседилось одинокое конфетти, но я так устал, что мне лень стряхнуть его, и я решаю, что мне необходимо подкрепиться сальсой и чипсами, которые стоят на столе.

Впервые мне начинает казаться, что Дамьен, в общем-то, довольно хорош собой, и при этом освещении видны даже особо выдающиеся его достоинства — в частности густые, черные и красивые волосы, и я осторожно трогаю свой подбородок, чтобы проверить, есть ли на нем такая же ямка, как у Дамьена.

Я имею в виду — ты и Лорен. У Дамьена на лице возле правого уха остались следы от грязевой маски, которую он делал сегодня утром. Я протягиваю руку и легким движением убираю чешуйку. Интересно, где ты его подцепил?

Вся моя гребаная жизнь. Элисон — моя невеста. А моя девушка — Лорен. Я давно уже это предполагал! Пауза, затем почти без усилий, сдавленным голосом, чтобы не выдать своих чувств, я изрекаю:.

Дамьен слишком подавлен, чтобы не удовольствоваться этим объяснением. Сделаешь это для меня? Попрощайся за меня с Лорен. Я стою в гостиной и не сразу замечаю, что Лорен стоит в двери и смотрит на меня.

В любом случае Дамьен считает, что ты пидор. Лорен отворачивается от меня к телевизору и закрывает лицо ладонями, словно не знает, что делать дальше. Я тоже не знаю и поэтому вновь смотрю на часы. Фабьен Бэрон оставляет сообщение. Джордж Уэйн из Лондона. Лорен смотрит мне в глаза, погруженная в свои мысли.

Я хочу ей что-нибудь сказать, но потом решаю, что не стоит. Последняя наша с Хлое поездка в Лос-Анджелес: Пришлось потянуть за различные ниточки для того, чтобы Хлое, минуя лист ожидания, очутилась в своей шикарной палате: Зато у Хлое была собственная лошадь по кличке Изюминка. Хлое также жаловалась на постоянные хождения пациентов друг к другу, на стычки между ними, заключавшиеся в швырянии различных предметов, да и на самих пациентов, которые в основном были магнатами, страдающими тягой к саморазрушению, детишками, застигнутыми за нюханьем бутана во время сеансов групповой терапии, директорами студий звукозаписи, выкуривавшими за день полунции крэка, и людьми, потерявшими контакт с реальностью где-то еще в м.

А затем, как это всегда случается, время словно сорвалось с цепи. И Хлое наконец капитулировала. Этот месяц обошелся нам в Я не замечаю черный джип, пока не загорается зеленый свет все стоят на месте, заливаются клаксоны , но я делаю вид, что не обращаю на него внимания, вливаясь в транспортный поток, направляющийся в центр города.

Как только я проскакиваю мимо этого нового джипа, он отъезжает от тротуара и устремляется следом за мной. На Западном Бродвее я стремительно ныряю налево, но повсюду или идет строительство, или снимается какое-нибудь кино, поэтому никуда проехать практически невозможно. Медленно продвигаясь к Принс-стрит, я уже с каким-то безразличием замечаю, что первый джип каким-то чудом вырвался вперед и теперь поджидает меня в конце квартала.

Я прокатываю мопед между двумя лимузинами, припаркованными у тротуара, звуки какой-то песни Space Hog доносятся с одной из плоских крыш соседних домов, я соскакиваю с мопеда, вынимаю ключи и начинаю очень медленно шагать по направлению к Западному Бродвею.

Огни магазинов, расположенных вдоль улицы, отбрасывают на тротуар тень моего преследователя. Резко остановившись, я поворачиваюсь назад, но там никого нет, это нечто вроде смутного магнетизма, источник которого я не в состоянии определить, и тут кто-то, явный статист, проходит мимо меня, бормоча нечто нечленораздельное.

Кто-то проходит мимо и фотографирует нас, назвав при этом Скита Джонни Деппом, а затем с нами здоровается Кейт Спэйд, а мятая шляпка Лорен все еще торчит у меня из кармана, и я трогаю ее, чтобы напомнить кое-что себе самому.

Я смотрю мимо Скита на парня, который вылезает из того джипа, что на Принс-стрит, и начинает медленно, не спеша, идти по направлению ко мне. У тебя замечательные густые волосы правильной длины, как сейчас надо, пухлые губы и отличная фигура. Парень продолжает приближаться к нам. Скит открывает рот, чтобы спросить меня еще о чем-то, но я уже кидаюсь через Западный Бродвей на другую сторону, и в то же мгновение оба парня бросаются следом за мной, а когда я добегаю до Брум-стрит, я вижу еще одного парня в черном, который спешит по ней ко мне.

Тогда я мчусь обратно на ту сторону, откуда я стартовал, причем по пути меня чуть не сбивает лимузин, и теперь уже вся троица бежит следом за мной. Какая-то девушка спрашивает, работаю ли я здесь, и я машу ей рукой и что-то шиплю в ответ. Один из парней на лестнице достает уоки-токи из своей черной кожаной куртки, демонстрируя при этом пистолет, вложенный в кобуру, а затем быстро что-то говорит в уоки-токи.

Хлое оплатила счет сегодня ут…. Мэтт вроде бы как улыбается мне, а в квартире такой холод, что зуб на зуб не попадает, и я располагаюсь на большой груде белых атласных подушек, которые притащила с собой съемочная группа, и какой-то японец собирается снимать, как будет сниматься интервью с MTV, а еще один японец фотографирует членов съемочной группы, в то время как я перечисляю, музыка каких групп должна будет сопровождать отрывок со мной во время показа: Я настолько забываюсь, что даже не замечаю нависшего надо мной Мэтта, пока тот дважды не щелкает пальцами прямо у меня под носом, и тогда я поджимаю губы и подмигиваю ему, пытаясь представить себе, насколько круто я выгляжу при этом в глазах окружающих.

Необязательно именно в этой последовательности. И тут, именно в этот миг, я замечаю, чего, а вернее кого, так не хватает в моей квартире — Синди. Этот вот законченный педераст? Ты что, мне намекнуть пытаешься на что-то? А то я как-то не врубаюсь, что ты имеешь в виду.

Я еще та дрянь. Я считаю себя легендой. Но в реальности весь мир — одна большая вечеринка без отдельных VIP-комнат. Все сбиваются в кучку вокруг меня, и я объясняю им план игры: Жизнь начинает двигаться дальше, оживленная несколькими скрытыми наездами в вопросах, которые дают мне возможность элегантно схамить в ответ, что я незамедлительно и делаю.

Люк Перри похож на маленького Носферату, а Джейсон Пристли — ну просто настоящий паразит. Ну, я представитель существенной части нового поколения. Возможно, что даже и символ. Я еще не говорил, что я — Козерог? Ах да, и, кстати, я всегда боролся и буду бороться за то, чтобы мое поколение уделяло больше внимания вопросам охраны окружающей среды.

В худших его проявлениях? Но разве восьмидесятые уже не кончились? Ты не думаешь, что, открывая такой клуб, ты напоминаешь людям об эпохе, которую большинство хотело бы навсегда забыть? Нынешней молодежи, похоже, не по душе откровенный пафос. Мода может быть выражением внутренней неуверенности в себе, но это отличный способ ослабить нервное напряжение.

Вопросы моды полностью поглощают меня. Я думаю об этом. Семь дней в неделю, двадцать восемь часов в день. Разве я уже не говорил тебе, что я — Козерог. Ах да, еще я хотел сказать, что достичь совершенства только в одном деле — это подход, чуждый творческой личности.

Понятие времени теряет смысл, когда речь идет о Хлое. Я надеюсь, что ее ждет долгая карьера модели и актрисы. Она просто великолепна и она, эээ… настоящий друг.

Я почувствовала себя в центре какого-то странного внимания. Все смотрели именно туда, вниз, как будто там было что-то особенное, а не обыкновенная писька. Было заметно, что их это очень волновало. Время шло, и под пристальными взглядами я начала чувствовать себя неуютно. Они просто молчали и смотрели не отрываясь. А у меня от таких взглядов вдруг стало сводить живот и какие-то жгучие мурашки забегали прямо там, в писе.

От этого я сама начала нервничать и, наконец, сердито крикнула: Натянула трусы с колготками, одернула юбку. Все продлилось, наверное, не дольше 3—4 минут. Парни вышли за дверь, остался только Сережа, который опять заискивающим голосом стал меня умолять никому ничего не рассказывать. Я, в общем-то, и не собиралась мне было от этого немного не по себе , наскоро пообещала и побежала на урок.

В течение всего урока я не могла избавиться от нового ощущения, возникшего между ногами. Но оно, затихая, становилось менее острым, но более приятным. Результатом было то, что у меня впервые проснулся настоящий интерес к отношениям с противоположным полом. Я поняла, что в определенных ситуациях присутствие мальчиков сопутствует получению некоторого особенного удовольствия. Правда, было не очень понятно, как конкретно можно попытаться еще раз воспроизвести приход этого чувства.

Сережа потом явно чувствовал себя в моем присутствии неловко, хотя я на него не сердилась и глядела, как и раньше, сияющими глазами. Если бы он пригласил меня повторно, я бы тоже пошла. Но он прятал глаза, а скоро вообще ушел от нас. У них, мальчишек, свои секреты и тайны. Впервые я испытала нечто подобное к своему отцу. Мужчина он красивый, но что я больше всего ценю — умный и с огромным чувством юмора.

Сердце билось быстрее в ожидании чего-то светлого, чистого и большого. Мне было 16 лет. Сейчас могу сказать, что практически все, с кем я встречалась, были чем-то похожи на моего отца. И это было их главным достоинством.. Мужчина жил один, был старше меня на 15 лет.

То есть начал обращать на меня мужское внимание. Я услышала столько комплиментов в мой адрес, видела его глаза они не врали, он действительно восхищался мной! На душе было очень приятно, хотя я подумала: И он пришел ко мне в комнату уже перед сном. И робким, умоляющим голосом попросил не настаивая, просто, если мне не жалко разрешить посмотреть на мою грудь.

Не прикоснуться, а просто посмотреть. Я была внутренне напряжена, ожидая худшего от его визита, а тут сразу расслабилась. Он сел рядом на стуле и действительно просто смотрел не отрываясь… Потом я уснула. А он всю ночь сидел и на меня смотрел. Даже не тронул, как и обещал… Когда я проснулась утром, он все еще был рядом. И я ощутила необыкновенную гордость за себя.

Такая, что взрослый мужчина готов не спать ночь, чтобы насладиться зрелищем моей груди? Этот случай чрезвычайно повысил мою самооценку, и я очень благодарна тому мужчине, хотя мы с ним больше никогда не встречались. Я училась в 3-м классе.

Со мной учился симпатичный мальчик Ренат, мы ходили вместе на продленку. Мне очень нравилось с ним общаться. Вечерами, когда я была дома и ложилась спать, то представляла его лежащим рядом в своей постели, но тогда я еще не понимала, что это за чувство. Мне просто было хорошо. Впоследствии для меня стало очень важным в отношениях с мужчиной именно это — делить с ним общую постель.

Мне очень хорошо запомнился приход первого сексуального а не любовного или романтического чувства. При довольно необычных обстоятельствах.: Дело было в летнем лагере отдыха, мне было, кажется. Однажды совершенно случайно я подслушала разговор мальчиков из нашего отряда. Речь они вели о том, чтобы пойти подсматривать в баню за девочками должен был быть как раз банный день у девочек.

Они очень тщательно продумывали свой план — как раздобудут лестницу, заранее залезут на чердак, втянут лестницу за собой, плотно закроют дверь чердака и будут подглядывать через щели в потолке. Мнения у них разделились. Двое агитировали за идею очень активно, а двое других боялись, что их поймают, и приводили отговорки. Меня они не видели, но я испугалась, что буду замечена, и постаралась потихоньку уйти. О чем я, кстати, почти сразу пожалела, когда начала думать об их разговоре. Сначала я была очень возмущена и хотела пожаловаться вожатой.

Но вот какая получалась ситуация. Если я пожалуюсь, а они все-таки не решатся пойти — я стала бы предметом для насмешек как озабоченная дура. Если же они пойдут, а их поймают и накажут из-за моей жалобы — меня все станут считать ябедой и предательницей. А ребята были очень хорошие, я сама даже с ними много общалась. Можно было бы сказать подружкам, но таких близких подруг у меня не было, а реакция других была бы такой, как у вожатой.

Поэтому я и жалела, что не подслушала разговор до конца — тогда бы знала, какое решение они точно приняли. До бани оставалось три часа, а я не находила себе места. Я не хотела, чтобы за мной подсматривали. Ребят не было видно. Сходить за баню, посмотреть, что там делается? А если кто увидит — как мне объяснить, для чего я хожу по этим закоулкам? Отказаться идти в баню? Но это обязательное мероприятие в лагере, нужны основания, объяснения….

Короче, через три часа, так ничего и не выяснив, я понуро шла вместе со всеми девочками в баню, как на казнь. Когда шли, мельком удалось взглянуть на дверь на чердак. Но она была на вид плотно закрытой.

Когда вошли и разделись, я постаралась устроиться в самом дальнем уголке. Но все помещение было открытым и, конечно, сверху я могла быть видна, как и все другие. Осмотр потолка тоже ничего не прояснил. Ну, черный потолок, да, есть щели… Но никаких глаз не было видно, по потолку никто не топал… И все же поначалу я сидела на лавке, полностью зажавшись, стараясь согнуться так, чтобы никто не мог разглядеть меня сверху. Если бы я заметила что-то подозрительное, то сразу же выбежала бы в раздевалку и подняла шум.

Но все было внешне, как всегда. И постепенно обстановка стала вызывать во мне совсем другие чувства. Я смотрела на голых девчонок, которые вели себя, как обычно, раскованно: И меня тоже могут видеть. И если раньше зрелище голой лежащей подруги меня бы не взволновало нисколько, то от сознания, что вот сейчас ее и меня могут видеть мальчишки! Но в то же время было ощущение безопасности — ведь, может, их там и не было! Я стала успокаиваться, и мне показалось глупым продолжать сидеть и зажиматься.

Я тоже начала свободно ходить по залу, набирала воду, намыливалась, вела себя естественно, но новые ощущения не проходили, а только усиливались. Неожиданно в голову стало приходить кое-что из ночных девичьих шептаний у нас в палате, которые раньше меня не очень интересовали.

В этот момент подруга неожиданно окатила меня теплой водой из тазика, и это настолько подстегнуло мои ощущения, что я как вдохнула, так и не смогла выдохнуть. Для меня это надолго осталось самым запоминающимся эротическим впечатлением. Может быть, именно оно определило потом мой первый оргазм…. Первое сексуальное чувство я ощутила в очень раннем возрасте. Мне было, если не ошибаюсь, 9 лет. Менструальный цикл у меня начался примерно за год до этого.

Однажды ночью я лежала в своей кровати и вдруг, не знаю отчего, начала сама себя ласкать. Причем сразу же довела себя до такого состояния, что в ту же ночь ощутила первый оргазм. Естественно, это вызвало желание постоянно испытывать такое чувство, и поэтому я периодически продолжала заниматься мастурбацией.

Я очень боялась, что родители могут узнать, и поэтому очень тщательно скрывала все это на протяжении многих лет. С возрастом я начала засматриваться на мужчин. К примеру, мне очень нравился парень, торговавший кассетами возле моего дома. Я постоянно ходила перед ним и обдумывала всяческие способы его соблазнения.

Это произошло в детском саду. Не знаю, сколько мне было лет, думаю около 4. Была в группе одна девочка. Звали ее Таня, мы были очень дружны. Каждый день, когда нас укладывали спать, мы накрывались с ней одеялом и занимались изучением наших тел. Трогали друг друга в области промежности и испытывали огромное удовольствие.

При этом придумывали различные наказания, которым подвергла бы нас директриса, узнай она об этом. Мне не было стыдно тогда, да и сейчас я не считаю это постыдным.

Дело было на уроке физкультуры, во время лазания по канату кажется, в классе с 5-го по 7-й. Чувство пришло очень острое и в самый неподходящий момент — когда я забралась уже под самый потолок. Из низа живота а, говоря откровенно, из промежности пошла жгуче-сладкая волна, которая почему-то вызвала онемение всего тела.

Я не чувствовала ни рук, ни ног. Голова при этом оставалась совершенно ясной. Помню, как я думала: Было очень страшно, потому что рук я не ощущала, контролировать, сжаты они или разжаты, не могла, только мысленно умоляла их цепляться за канат.

В паху как будто колыхалось болото из мириадов сладких мурашек. Стоило чуть-чуть сильнее сжать канат ногами, как это болото выплескивалось и новой волной разливалось по телу. Я болталась под потолком, как огромная груша, не в силах ничего сделать. Учительница и одноклассники решили, что у меня закружилась голова от страха высоты.

Они все тоже растерялись и давали снизу какие-то советы. Кто-то побежал за матами, чтобы уложить их на пол в том месте, где я могла упасть. Когда это на минуту случилось, я осторожно ослабила хватку, и тело мое заскользило, убыстряясь, вниз.

Может быть, это и был мой первый оргазм. Во всяком случае после этого я еще минут двадцать пролежала в уголке на матах, не в состоянии разогнуться. И еще часа два после этого ощущала сладкую ноющую боль в животе и вагине. Этот случай оказал на меня сильнейшее влияние. И что все разговоры о том, как секс сладок — правда.

Поэтому, хоть я и была испугана этим первым приходом сексуального чувства, тем не менее не на шутку заинтересовалась и стала искать возможность такие чувства воспроизводить. Первое возбуждение я испытала в период созревания, когда у меня начала увеличиваться грудь.

Я знаю, что многие девочки в это время стесняются себя, а вот у меня стеснения не было никогда. У нас в ванной было большое зеркало — во всю стену. Я помню, как однажды встала голая перед ним, слегка раздвинув ноги, и любовалась собой. До чего же у меня все хорошо и правильно! Две такие нежные, налитые, округлые губки… И две маленькие упругие грудки, глядящие в разные стороны… Такие плотные, как резиновые шарики….

Я как будто глядела на себя глазами мужчины. И возбуждалась, глядя на себя, как это, наверное, делал бы мужчина…. Мне было лет 17— К тому времени я уже год как работала на панели. Все эти козлы, которым некуда слить свое раздражение, ненависть и похоть, меня достали. Никаких приятных чувств от интима с ними я не испытывала. Но вот подруга по несчастью в одну из ночей очень поторопилась сесть в машину к кому-то и забыла на скамье на остановке книжку. Это оказался всего лишь заурядный бульварный роман.

Она ими зачитывалась — не знаю, как не сошла с ума! Днем она вела нормальную жизнь — ходила в институт, тянула на красный диплом. Но дома лежала парализованная мать — для нее самый дорогой человек на свете, а лекарства стоили кучу денег. И по ночам она работала тутой. Самое удивительное, что она меня увлекла. Слышала я от одной тетки в ментовке, что девчонки в какой-то из тюрем читали Шекспира, но не поверила. А сама вот зачиталась. Одна из постельных сцен была описана достаточно подробно, но при этом очень красиво и не пошло.

Читаю я и чувствую… не знаю что. Ни один мужик не сумел разбудить… Думала о себе, что я — бревно…. Не скажу, что после этого я стала зачитываться любовными романами, но за пару месяцев проглотила такой объем литературы, который раньше за год в руки не брала. Читала день и ночь, забросила панель благо сутенера не было , и улица отпустила меня без проблем и долгов. Правда, продукты покупать было опять не на что. Питалась супом из гороха и воды. Даже не помню, когда это было, но думаю, что достаточно поздно, примерно лет в 17, когда совершенно случайно в душе струя попала в промежность.

И вдруг — сладкое ощущение истомы, незнакомое доселе чувство! Потом захотелось повторять игры с душем. Я помню свои эротические ощущения с того момента, как помню себя. А это где-то с 4 лет. Не могу утверждать точно, но, по-моему, они пришли сами по себе.

Я не знала, что это такое, лишь понимала, что, если об этом никто не говорит, значит, это плохо. В первый раз я просто почувствовала какое-то легкое томление в низу живота и интуитивно положила руку между ног, не снимая трусиков. Это было приятно и волнующе. Это было лучше, чем клубничное мороженое — никакой другой ассоциации я не подобрала. Однако, при всей своей детской наивности, я понимала, что взрослым об этом знать не следует.

Когда видела эротические сцены в кино, старалась незаметно сесть на кончик стула, чтобы острый угол попал в промежность и начинала потихоньку елозить. А боль и неудобства только усиливали ощущения. В тот момент, когда по телу разливалось сладкое и мучительно приятное чувство, я старалась улизнуть в туалет и довести там дело до конца.

И лишь спустя много лет узнала, что это было…. Мои первые ощущения были определяющими. Позже я научилась вызывать их снова и снова, с помощью массы фантазий, которые порой использую и по сей день. Мои первые эротические ощущения были очень красивыми и запомнились на всю жизнь. Мне было 9 лет и я впервые поехала с родителями на море.

Была масса новых впечатлений, но самое волнующее — как мы ходили ночью купаться. Это было какое-то необыкновенное волнующее чувство, совсем не такое, как при дневных купаниях. Было довольно темно, и я могла видеть только силуэты и уж, конечно, не различала никаких подробностей. Казалось бы, разница была невелика между дневными и ночными купаниями — только в отсутствии маленьких лоскутков материи.

В свои 9 лет я уже понимала разницу между полами, знала, что есть вещи запретные, доступные только взрослым и от того, кстати, особенно интересные. И вдруг оказалось, что взрослые взяли меня в свой круг, допустили хотя бы немного к этим тайнам.

От этого у меня возникало прямо-таки чувство священного трепета, переходящего в наслаждение, когда мы плескались в воде и играли. Я точно так же, как и днем, возилась с папой или мамой, вскарабкивалась на них, обнимала и ласкалась, но чувства были совершенно другими, когда я касалась их тел, зная, что они голые! Это была сладкая нега, которая еще больше усиливалась, если, скажем, я пыталась забраться на папу или маму и крепко оплетала чью-то ногу своими ногами.

Эти игры, скольжение друг по другу наших обнаженных тел создавали ощущение необыкновенной близости и родства. Когда они потом уплывали дальше в морс чтобы заняться любовью, как я теперь понимаю , я рыдала и чувствовала себя потерянной — ведь у них вновь появлялась отдельная от меня тайна!

И как я радовалась, когда потом они возвращались ко мне и наши игры продолжались! После этого я стала как будто взрослей. На всю жизнь у меня осталось чувство особой близости с папой и мамой, хотя больше в нашей жизни таких купаний не было.

Я уже замужем и мужа своего люблю, но к родителям отношусь по-прежнему трепетно. Я чувствую свою исключительную общность с ними. Ближе у меня никого нет. Это произошло, когда мне было 13 лет.

Я гуляла с подругами в парке. Мы прошли все аттракционы, пили соки и ели мороженое. Это был настоящий праздник! И день такой прекрасный. Все было просто замечательно.

Одно только не давало мне покоя — случай, когда я заходила в туалет в дальнем конце парка. Он был деревянный, со множеством отверстий. Фрэнк выпрыгнул из окна. Он приземлился на ноги, но колени подогнулись, и он упал на пожухлую траву. В тот же миг из-за угла показался огромный грузовик с деревянными бортами.

Водитель плавно переключил скорость и поехал по улице мимо дома. Фрэнка он не заметил. Фрэнк поднялся и, подхватив сумку, кинулся к грузовику. После поворота машина еще не набрала скорость. Фрэнк одной рукой уцепился за откидной задний бортик, подтянулся и вскочил на бампер.

Фрэнк проводил взглядом обветшалый дом. Окна чернели, как пустые глазницы. Загадочное синее мерцание не повторялось. Фрэнк из последних сил цеплялся за кузов. Из-за сумки он мог держаться только одной рукой. Но бросить сумку нельзя: Значит, Бобби думает, что она вот так бросит его в беде и пустится наутек?

Она, между прочим, опытный детектив и сама решит, что ей делать. Выдумал тоже — держать ее на подхвате. Как будто она не сумеет принять бой, если придется жарко. Зла на него не хватает. Джулия вспомнила симпатичное лицо мужа: Так и съездила бы по этому курносому носу — не очень сильно, только чтобы в голубых глазах выступили слезы. Как только Бобби почуял неладное, Джулия завела двигатель. Выстрелы в наушниках еще не прозвучали, а она уже переключила скорость, отпустила ручной тормоз, врубила фары и до упора отжала педаль акселератора.

Джулия все звала и звала Бобби, но он молчал. Из наушников неслась только дикая пальба. Потом и она оборвалась. Джулия сорвала наушники и швырнула на заднее сиденье. На выезде со стоянки она отпустила акселератор и одновременно левой ногой нажала тормозную педаль.

Не дожидаясь, пока машина выровняется, Джулия ударила по газам. Взвизгнули шины, взревел мотор. Урча, завывая, грохоча, машина рванулась вперед. Бобби, наверно, нечем отстреливаться. Он вообще легкомысленно относился к оружию и брал его на дело только в тех случаях, когда им что-то могло угрожать.

Правда, иногда и в делах по промышленному шпионажу приходится держать ухо востро, но такой размазни, как Том Расмуссен, бояться было нечего. Тихий компьютерщик, жадный до денег и умный, как дрессированный пес, который декламирует Шекспира, расхаживая по канату. Не страшнее, чем какой-нибудь трусливый растратчик из банка.

Вернее, так казалось поначалу. Зато Джулия прихватывала оружие на каждое дело. Бобби был оптимист, она — пессимистка. Бобби полагался на здравый смысл и благоразумие противника. Джулия же подозревала, что любой с виду нормальный человек может на поверку оказаться законченным психом.

На углу Джулия резко крутанула руль влево. Машина чуть не встала на два колеса, но все-таки устояла и выскочила на Майклсон-драйв. Они уже вскидывают автоматы. От вида пустынных ночных улиц, залитых желтым, цвета мочи, светом фонарей, Джулии было не по себе. Здесь, в центре города, располагались только банки и здания фирм — ни одного жилого дома, ресторана, бара. Казалось, город находится не в Калифорнии, а где-нибудь на Луне.

Или всех жителей истребила чудовищная эпидемия. В живых осталось лишь несколько человек. Чтобы действовать по всем правилам, нужно время, а его в обрез. Изобразить из себя камикадзе. Вместо оружия пустить в ход машину.

Те открыли огонь, но Джулия уже пригнулась на сиденье и слегка наклонилась в сторону, чтобы не высовываться из-за приборного щитка. Рукой она более или менее крепко сдерживала руль. Пули долбили по машине и с визгом отскакивали. Джулия стукнулась о рулевое колесо, поранила лоб. Зубы щелкнули с такой силой, что заныли челюсти. Она слышала, как тело автоматчика ударилось о передний бампер и рухнуло на капот. Кровь струилась по лбу Джулии, капала с правого виска.

Джулия резко нажала тормоз и выпрямилась. Из провала на месте ветрового стекла на нее взглянули широко раскрытые глаза мертвеца. Его лицо застыло перед рулевым колесом: Сломанная нога просунулась в машину и свисала с приборного щитка. Джулия отпустила тормозную педаль. От толчка безжизненное тело скатилось с капота и исчезло под колесами. Сердце Джулии почти выскакивало из груди.

Он нажал педаль газа, впопыхах забыв отпустить ручной тормоз. Раздался визг тормозов, задымились колодки. Но беглец и не думал останавливаться. Он наконец переключил скорость и пытался улизнуть на спущенных колесах. Этот гад, не дай бог, убил Бобби. Упустишь его сейчас — потом ищи-свищи. Машина прибавила ходу, потом вдруг пошла медленнее, мотнулась вправо.

Не спуская с него глаз, Джулия полезла к себе в машину. Взяла с сиденья запасной магазин. Джулия протянула руку и выключила двигатель. Она бросилась к изрешеченному автофургону Бобби.

В уши ей несся шорох ветра в густых кустах, растущих вдоль улицы, тихо шелестели и пощелкивали листья пальм. Потом она расслышала рокот двигателя автофургона и почуяла запах бензина. Она еще не добежала до автофургона, как вдруг задняя дверь скрипнула и Бобби вылез из машины. С него сыпалось битое стекло, щепки, обрывки бумаги. Конечно, там, в отсеке, и воздуха-то, наверное, не осталось, только бензиновые пары.

Бобби и Джулия поспешили прочь от фургона. Не прошли они и нескольких шагов, как ударило оранжевое пламя и бензиновая лужа на асфальте заполыхала. Отойдя подальше от неистового пламени, супруги окинули взглядом изувеченные машины и посмотрели друг на друга.

Оттуда он не выезжал. Если он не удрал на своих двоих, то наверняка притаился в здании. Надо его брать, пока не утек с этими дискетами. Расмуссену дали возможность действовать под бдительным оком телекамер, которые, как он считал, ему удалось испортить.

Мошенник разгадал код файлов и получил доступ к нужной информации. Ему и тут не препятствовали: Пламя с ревом и треском пожирало автофургон. По стеклянному фасаду корпуса, по пустым черным окнам сновали и змеились причудливые отблески огня, словно хотели взметнуться на самый верх и застыть на крыше каменными химерами. На самом деле он знал про слежку. Вдали из-за угла показалась полицейская машина и помчалась к месту происшествия. Мы и обязаны довести его до конца. Для частного детектива профессиональный долг превыше всего, забыла?

Иначе что бы сказал про нас Сэм Спейд [1]? Полицейская машина затормозила прямо перед ними. Позади из-за угла с воем выехала еще одна. С другого конца Майклсон-драйв неслась третья. Уцепившись за кузов грузовика, Фрэнк Поллард проехал кварталов десять.

Водитель его не замечал. По дороге Фрэнку на глаза попался плакат: Значит, он в Южной Калифорнии, догадался Фрэнк, но, как ни силился, не мог вспомнить, живет он в этом городе или нет; Судя по легкому холодку, стояла зима: Собравшись, Фрэнк спрыгнул с бампера и ступил на дорожку, которая вела через район торговых складов. Под звездным небом, освещенные тусклыми дежурными лампами, теснились громады из рифленого железа.

Одни были совсем недавно покрашены, на других выступала ржавчина. Фрэнк с сумкой в руке миновал склады и вышел на улицу, на которой выстроились обветшалые бунгало. За деревьями и кустарниками здесь, как видно, никто не присматривал. Неухоженные пальмы свесили сухие листья, в сумраке белели полураскрытые бутоны роз на чересчур разросшихся кустах, терновник растопырил почти безлистые от старости ветки, бугенвиллея густо оплела крыши и ограды, выпустила тысячи непокорных и неугомонных отростков.

Кроссовки Фрэнка тихо ступали по тротуару. Он шел мимо ряда фонарей, и его тень то ложилась перед ним, то вырастала сзади. На обочинах у домов стояли автомобили — большей частью старые модели. Потрепанные, с пятнами ржавчины. Где-нибудь, глядишь, и оставлен ключ зажигания. Впрочем, можно завести машину и без ключа. Угонять у таких машины себе дороже. Эти, если поймают, полицию звать не станут: А Фрэнк нынче и так уже оказался на волосок от гибели.

И он двинулся дальше. Пройдя десяток кварталов, он обнаружил, что здесь и дома попристойнее, и машины получше. Фрэнк стал присматриваться к автомобилям, прикидывая, какой легче увести.

Машина была не заперта, под водительским сиденьем обнаружился ключ. Цель у Фрэнка была одна: Он завел машину, включил обогреватель и выехал из Анахейма. По дороге он не переставал удивляться: Здания, торговые центры, парки — да он их как будто уже не раз видел.

Однако вид их ни о чем Фрэнку не напоминал: Чем зарабатывает на хлеб насущный? Какая напасть ему угрожает? Как он оказался глухой ночью в темном переулке? Часы в машине показывали 2. Но и в такое позднее время на крупной магистрали недолго нарваться на дорожную полицию. Поэтому, проезжая через Коста-Меса, Фрэнк старался держаться подальше от центра. Через Ньюпорт-Бич он тоже проехал по юго-восточной окраине. Продвигаясь на юг, машина все глубже и глубже уходила в туман. Город почти совсем утонул в плотном тумане.

При такой видимости Фрэнку пришлось сбросить скорость до пятнадцати миль в час, хотя на шоссе было пусто: Фрэнк поминутно зевал, глаза слезились. Наконец он свернул с шоссе и остановил машину в переулке возле двухэтажного коттеджа с темными окнами. Такие коттеджи с островерхими крышами строят обычно на Восточном побережье, а здесь, в Калифорнии, он выглядел чужаком. Фрэнк решил остановиться в мотеле. Для этого надо было проверить, есть ли у него деньги или кредитная карточка.

Заодно — впервые за эту ночь — можно взглянуть на свое удостоверение личности. Он порылся в карманах джинсов. Фрэнк включил свет в машине, поставил на колени кожаную сумку и открыл ее. Сумка была доверху набита туго перетянутыми пачками сто- и двадцатидолларовых банкнот.

Липкий сизый туман постепенно редел. А ближе к побережью и сейчас, наверное, клубится вязкая, почти комковатая муть. Без пальто, в одном свитере в такую ночь зябко, но Бобби согревала мысль, что он чудом избежал верной гибели. Он мог любоваться ею часами.

А ведь они женаты уже семь лет, живут, работают и проводят досуг вместе, вместе круглые сутки, семь дней в неделю. Бобби не имел обыкновения шляться с дружками по барам или пропадать на футболе. Джулию тоже никогда не тянуло к подружкам. Ведь и ей было бы нелегко найти подруг лет тридцати, разделяющих ее увлечения: Но, хотя супруги ни на миг не расставались, им вдвоем не было скучно. Бобби даже не представлял себе подруги интереснее и соблазнительнее. На Майклсон-драйв было выставлено оцепление.

Здесь собралось целых восемь полицейских машин, в том числе автофургоны. В холодной ночи сквозь треск помех дребезжали металлические голоса — это полицейские переговаривались по радио.

Один сидел за рулем автомобиля, двое караулили у дверей корпуса, все остальные — не считая оцепления — искали Расмуссена в здании. Тем временем криминалисты фотографировали место происшествия, что-то измеряли, погружали тела убитых в машину.

Но ведь у корпорации есть и другая система, с модемами и прочими причиндалами. Вдруг Расмуссен со своими дискетами догадается ею воспользоваться? Она по-прежнему прохаживалась взад-вперед. Ссадина на лбу от удара о рулевое колесо больше не кровоточила, но была еще свежей.

Джулия вытерла лицо тряпкой, и все же под правым глазом и на подбородке оставались следы крови. Кровь, ссадина… У Бобби прямо сердце сжималось. Страшно подумать, что с ней могло случиться. И с ним тоже. Однако ссадина и кровь, как ни странно, только подчеркивали ее прелесть: Да, Джулия действительно красавица.

Может быть, только на его вкус, ну и пусть. Чужой вкус — он и есть чужой. От влажного ночного воздуха ее пышные каштановые волосы слегка закучерявились и все-таки сохраняли свой обычный блеск. Широко поставленные глаза цветом напоминали полусладкий шоколад, а нежная, от природы смуглая кожа — кофейное мороженое. И как всегда сладко целовать эти пухлые губки! Всякий раз, как Бобби бросал на нее случайный взгляд или думал о ней в ее отсутствие, у него в воображении непременно возникало что-нибудь съестное: Бобби и сам диву давался, однако понимал, что в этом странном наборе сравнений кроется глубокий смысл: Джулия дает ему жизненные силы, насыщает даже лучше, чем еда.

В конце обсаженной пальмами дорожки, у дверей корпуса, послышался оживленный разговор. Полицейский, обыскивавший здание, что-то докладывал охранникам. Один из охранников поманил Бобби и Джулию.

Сейчас привычная хрипота в ее голосе звучала не чувственно, а сурово. То и дело посматривая, не показался ли поблизости ночной полицейский патруль, Фрэнк Поллард переложил пачки денег из сумки на соседнее сиденье. Пятнадцать пачек двадцатидолларовых купюр и одиннадцать стодолларовых. Судя по толщине, в каждой пачке около сотни бумажек. Он понятия не имел, что это за деньги, откуда они взялись. В кармашке лежал бумажник. Ни денег, ни кредитных карточек Фрэнк в нем не обнаружил, зато нашел документы, позволяющие установить личность владельца: Вместе с бумажником был в кармашке и паспорт гражданина Соединенных Штатов.

С фотографий на паспорте и на водительских правах смотрел один и тот же человек: Тут Фрэнк спохватился, что забыл, как выглядит он сам. Он повернул к себе зеркальце заднего вида. В зеркальце отражалась только часть лица, но сомнений не оставалось: Однако на документах значилось имя Джеймса Романа! Фрэнк расстегнул второй кармашек. Еще один паспорт, еще одна карточка социального обеспечения и водительские права, тоже калифорнийские. Но документы выданы на имя… Джорджа Фарриса.

Самое потрясающее в этой истории, что эти унижения и даже побои производились по просьбе самого Леопольда. В своих воспоминаниях Аврора которая впоследствии взяла себе литературный псевдоним Ванда пишет: Но физических унижений для писателя было мало.

Для достижения настоящего оргазма ему были нужны и моральные страдания. Согласно мемуарам его жены, Захер-Мазох начал подталкивать ее к измене, и через некоторое время Аврора стала любовницей компаньона писателя. Они прожили вместе почти 10 лет, а потом расстались.

Леопольд женился вторично, а Аврора-Ванда еще долго шантажировала писателя, грозя опубликовать интимные подробности их совместной жизни. Загадка столь странной тяги Леопольда Захер-Мазоха к унижениям и побоям до сих пор не объяснена. Некоторые биографы утверждают, что этому способствовал один эпизод из его детства. Однажды маленький Леопольд, будучи в гостях у родственников, случайно оказался свидетелем любовной сцены, сопряженной с издевательством. Он был пойман на месте и высечен за подглядывание.

Считается, что пережитые при этом боль, стыд и сладострастие так тесно переплелись в его сознании, что впоследствии всегда были связаны между собой. С позиции теории условных рефлексов, такое объяснение малоправдоподобно.

Павлова, условный раздражитель в данном случае — боль должен обязательно предшествовать безусловному подкреплению сексуальному возбуждению , и только тогда в коре больших полушарий образуется так называемая временная связь, которая должна соединить два очага возбуждения. Только в этом случае переживаемая субъектом боль становится сигналом о предстоящем сексуальном удовлетворении, а значит начинает вызывать не отрицательные, а положительные эмоции.

Павлов в своих ранних опытах на собаках правда, не связанных с сексом показал, что боль вполне может вызывать положительные эмоции. За несколько минут до кормления голодных собак он действовал на них болезненными разрядами электричества и лишь потом кормил их.

Таким образом, боль для собак становилась сигналом пищевого удовлетворения. Когда им наносили удары током, у них бежала слюна, они не только не пытались увернуться от экспериментатора, а, наоборот, тянулись, ластились к нему, ожидая пищевого вознаграждения. Точно так же и сформировавшийся мазохист, испытывая боль, не просто живет в ожидании оргазма, а с первыми ударами уже как бы начинает его испытывать.

Более того, само предвкушение оргазма может приносить мазохисту наслаждение. Вот пример, служащий иллюстрацией проявлений мазохизма в реальной жизни России х годов: Го д назад меня изнасиловали четверо подвыпивших парней. Затащили ночью в пустынный сквер, я практически не сопротивлялась, боялась, что убьют.

Более часа они крутили меня со всех сторон, били, кусали, царапали, старались сделать как можно больней. Пригрозили, что убьют, если заявлю.

От родителей мне удалось скрыть следы изнасилования. Шло время, я часто думала о случившемся. И признавалась себе, что вместе с болью и унижением испытала… удовольствие! Ощущение, что нахожусь полностью во власти мужчины, растоптана, меня возбуждало. Это было что-то новое! За последний год я встречалась с тремя мужчинами, мне с ними было хорошо, но не хватало того, что я испытала во время изнасилования. Три месяца назад я познакомилась с человеком, который старше меня на 11 лет.

Не знаю, может быть, он распознал мои тайные желания, но в первый же раз, когда мы пришли к нему, он поставил меня на колени, задрал юбку и отстегал ремнем. Потом положил в постель, привязал за ноги и руки, и в таком виде овладел мной. Мне было ужасно хорошо.

В повседневной жизни у нас обычные отношения, но едва переступаем порог его квартиры… Я рабыня, он мой повелитель. Надевает на меня ошейник, колет булавками между ног. Он волен делать со мной что хочет и любыми способами. Я люблю его, он меня тоже…. Но мой любимый знает, до какой черты надо доходить. И все же меня беспокоит, что эта черта постепенно отодвигается. Я даже боюсь, что если бы мой господин решил убить меня, я бы не сопротивлялась.

Я для себя ничего не значу. Вот какой комментарий дали к этому письму эксперты газеты, психоаналитики Вера Лосева и Алексей Луньков: Эта ситуация, возможно, послужила ответом на ее скрытые фантазии. Тут приходится вернуться в детство, когда действуют родительские запреты на секс, на проявления эротизма в отношениях как с близкими, так и с другими людьми. Тогда запретное удовольствие становится разрешенным: Испытав удовольствие от насилия, Марина бессознательно ищет подходящего партнера.

Чтобы почувствовать себя свободным в сексуальном отношении, заглушить голос родительского табу, мазохисту нужно наказать себя болью. Причем боль эта может быть и психологической. Мазохистическая личность преодолевает свое психологическое одиночество, свойственное каждому, становясь неотъемлемой частью другого человека. Безропотно покоряясь какой-нибудь личности, мазохист невероятно преувеличивает ее силу и достоинства, всячески принижая при этом свои.

Он — все, а я — ничто; я значу что-то лишь постольку, поскольку я — его часть. Являясь его частью, я становлюсь причастным к его славе, его величию.

Часто мазохистские тенденции выглядят патологическими и бессмысленными, но оправдание им сразу же находится, если они выступают под маской любви. Описание ее можно встретить в романах и фильмах. Когда человек перестает осознавать собственную индивидуальность, он начинает боготворить любимого, творить из него кумира. Он направляет все свои силы на того, кого любит, кому поклоняется как носителю своего блаженства. Как правило, объект любви мазохиста ведет себя прямо противоположным образом.

Но это не только не уменьшает поклонения последнего, а, напротив, притягивает его. Подобное явление можно назвать мазохистским извращением, оно доказывает, что страдание может быть целью человеческих стремлений, пределом его желаний. Люди вполне сознательно хотят страдать и наслаждаются своими мучениями.

При мазохистском извращении человек способен испытывать половое возбуждение, когда его партнер причиняет ему боль. Но это не единственная форма мазохистских извращений. Часто возбуждение и удовлетворение достигаются состоянием собственной физической слабости. Бывает так, что мазохист довольствуется лишь моральной слабостью: Моральный мазохизм и мазохизм как сексуальное извращение чрезвычайно близки.

По сути, они представляют собой одно и то же явление, в основе которого лежит изначальное стремление человека избавиться от невыносимого чувства одиночества. С другой стороны, им движет желание превратиться в часть более сильного целого, раствориться в нем. Отрекаясь от собственной индивидуальности, от свободы, он обретает уверенность в своей причастности к силе и величию того, кому поклоняется.

Неуверенный в себе, подавленный тревогой и чувством собственного бессилия, человек пытается найти защиту в мазохистских привязанностях. Райх считал, что не само страдание, как таковое, нужно мазохисту, а лишь то, что идет за ним — оргазм.

Без последнего страдание не только становится излишним, но и вызывает страх и отвращение. Так же, как у собак И. Павлова условно-рефлекторная связь между болью и слюноотделением постепенно угасала при неподкреплении, так и мазохистические наклонности могут значительно ослабеть, если не будут подкрепляться сексуальным возбуждением.

В качестве иллюстрации Вильгельм Райх приводит случай из собственной практики:. Его жалобы и стремление быть избитым заглушали всякую попытку достичь результата. После нескольких месяцев работы мое терпение иссякло. Когда он вновь потребовал, чтобы я побил его, я спросил, что он скажет, если я удовлетворю его желание. Он просиял от счастья, и тогда я взял линейку и пару раз сильно ударил его по заду. Он громко закричал, но отнюдь не от удовольствия, и с тех пор я ничего более не слышал о его такого рода желаниях.

Остались одни жалобы и упреки. Мои коллеги пришли бы в ужас, узнай они об этом. Я же, анализируя этот случай, внезапно понял, что, вопреки утверждениям, боль и неприятные ощущения вовсе не являются побудительными целями мазохистов. Мазохист, как и любой смертный, ощущает боль, если его бьют, и ему это неприятно.

После долгих раздумий я понял, что в основе этого извращенного поведения лежит фантастическое представление. Он надеется только таким образом достичь разрядки.

Мазохистские жалобы оказались выражением неразрешимого и мучительного внутреннего напряжения. Они представляют собой открытые или замаскированные жалобные просьбы об избавлении от напряжения, порожденного сексуальным влечением.

Поскольку способность к самостоятельному активному достижению удовлетворения блокирована страхом перед удовольствием, постольку мазохисты ожидают оргастического разрешения все-таки как избавления, которое последует извне от кого-то другого.

Новое вероучение считало способность платить добром за зло признаком истинного христианина и призывало разорвать порочный круг мести, соединив любовь со страданием и прощением. На протяжении веков эта идея привлекала внимание христианских писателей, пытавшихся разгадать ее значение и смысл. Американский писатель Готорн выразил собственное понимание этой идеи следующим образом: Проповедуя пылкую, страстную любовь, христианство отделило ее от секса.

Христианство с его неприятием чувственности подчеркивало неправедный, преступный характер многих видов поведения, которые без особых сложностей осуществлялись в античном мире. Оно запретило получать удовольствие от секса, любви и брака как таковых, осудив проституцию, супружескую измену и гомосексуализм. Обет безбрачия и девственность прославлялись в качестве высочайших идеалов, а мужчин и женщин поощряли к сожительству в духовном браке. Как ни странно, неприятие секса в христианстве привело к противоположному результату, придав любви и сексу такую ценность, какой они никогда прежде не имели.

Фетишизмом называют форму перверсии, при которой половое возбуждение возникает и удовлетворяется лишь при наличии неадекватного физического раздражителя — фетиша. В качестве фетиша чаще всего выступают неодушевленные предметы — дамское белье, туфли, носовые платки, волосы, обязательно бывшие в употреблении лицом противоположного пола.

Отсюда возникает стремление похитить эти предметы, например украсть из магазина туфли сразу после того, как их примерила понравившаяся женщина. Фетиш является как бы символом лица, которому оно принадлежит.

Эти предметы обычно прикладываются к половым органам или созерцаются при мастурбации. Фетишем также может стать определенный запах например духи , звук тембр голоса или части тела рука, нога, ягодицы. Фетишизм встречается чаще всего у мужчин и редко — у женщин. У последних он может принимать крайне экстравагантные формы, о чем может свидетельствовать следующий случай.

Когда после 20 лет замужества муж сообщил американке Мери Хоукер, что любит другую и намерен с ней развестись, Мери ничего не оставалось, как отравить его. Но жизнь без него не имела смысла, поэтому, положив труп в морозилку, Мери занялась изучением науки изготовления чучел. Эксперимент удался на славу: В течение 5 лет, когда полиция сбилась с ног, разыскивая пропавшего мужа, Мери проводила большую часть времени с ним в подвале дома. К фетишизму примыкает пигмалионизм — возникновение полового возбуждения при рассматривании статуй, картин с изображением обнаженных тел, порнографических материалов.

Эрик Берн писал о фетишизме: Фетишизм очень трудно лечить, отчасти потому, что мало кто из фетишистов хочет вылечиться. Многие из них получают такое же возбуждение и наслаждение от вида, прикосновения или запаха своего фетиша, как наркоман от своего героина. Перспектива отказаться от этого трепета ради обыкновенной страсти малопривлекательна для них, если только их фетиш не настолько недосягаем, что приносит им серьезное беспокойство.

Поскольку до некоторой степени у всех мужчин есть определенные предпочтения и очень многие люди являются, по крайней мере, умеренными фетишистами, один из самых простых способов для женщины угодить мужчине и привязать его состоит в том, чтобы тайно выяснить, каковы его фетиши, и потворствовать им или даже стараться доставлять им соответствующее удовольствие.

Когда я вижу женщину, наступает эрекция вот и сейчас — ко мне зашли, поэтому такой почерк…. Для возникновения его, однако, необходим достаточно высокий уровень половой возбудимости. Для женщин аналогичная реакция не характерна и отмечается лишь у некоторых женщин, имеющих сексуальный опыт, испытывавших половое удовлетворение, т. Многим девушкам и женщинам вид обнаженных мужских органов неприятен и даже тормозит у них половое возбуждение. Вероятно, поэтому вуайеризм у женщин встречается намного реже, чем у мужчин.

В детстве стремление к разглядыванию половых органов и подглядывание за физиологическими отправлениями других лиц является нормальным проявлением половой любознательности, закономерным этапом психосексуального развития. При этом далеко не всегда дети испытывают половое возбуждение. Однако зафиксировавшаяся в детском или юношеском возрасте условно-рефлекторная связь между половым возбуждением, тем более — оргазмом, и видом обнаженных половых органов или полового акта может послужить причиной вуайеризма.

Женщина с авоськами в руках возвращается с рынка домой. В подъезде дома ее поджидает эксгибиционист. Он внезапно распахивает перед ней пальто, под которым ничего нет, и ждет ответной реакции. Женщина ошарашенно смотрит на голое тело, потом взгляд ее опускается ниже, и на лице ее появляется выражение ужаса.

Это состояние является как бы противоположным вуайеризму и проявляется влечением к получению полового удовлетворения путем демонстрации своих обнаженных половых органов лицам противоположного пола. В отличие от вуайеризма, случаи эксгибиционизма часто попадают в поле зрения психиатров, так как такие лица нередко совершают правонарушения и направляются на судебно-психиатрическую экспертизу.

Эксгибиционизм встречается в основном у мужчин и крайне редко — у женщин. Эксгибиционисты неожиданно появляются в обнаженном виде и демонстрируют испуганной женщине свой половой член, что вызывает у них сильное половое возбуждение и ведет к эякуляции.

Иногда акт эксгибиционизма сопровождается мастурбацией. Чаще они обнажаются перед девочками, чем перед взрослыми, дабы не быть задержанными. Невменяемыми считают лишь эксгибиционистов, больных психозами или с временными нарушениями психической деятельности. Специалисты считают, что самое большое удовольствие для эксгибициониста — вызвать у женщины интерес и удивление, которые бы подтолкнули ее на созерцание эксгибиционистского акта.

И чем больший интерес проявляет женщина, тем приятнее это эксгибиционисту. Отличить эксгибициониста от насильника нетрудно. Как правило, он безмолвен, в то время как насильник почти всегда сопровождает свои действия угрозами и бранью. Противостоять эксгибиционисту можно и нужно.

Для этого необходимо, чтобы женщина не обращала внимания на его действия, а на самого исполнителя реагировала равнодушно или сочувственно. Это угнетает его и разочаровывает, делая невозможным завершение сексуальных действий оргазмом. Можно заказать на дом практически все, например, цветы, еду, фокусника, танцора, даже исполнителя стриптиза. Стриптиз можно и с песней. Исполнителем оказался молодой человек по имени Шон. Он извинился, что не успел захватить с собой музыку и лосьон, которым он якобы обычно натирается для представлений.

Женщина включила радио, посетитель исполнил стриптиз и с поклоном удалился. Женщине показалось подозрительным, что исполнитель был очкастым и с брюшком. Нет, не похож на профессионала, решила она и позвонила в полицию. Оказывается, подобные случаи имели место в Виндзоре в этом году уже четыре раза. Исполнитель, судя по описаниям, был тот же самый — очкастый и с животиком. Фроттажем, или фроттеризмом от лат. Многие мужчины, будучи психически и сексуально здоровыми, ничего не имеют против того, чтобы в автобусной давке оказаться прижатыми к хорошенькой женщине.

В такой ситуации они чувствуют два альтернативных чувства, первое из которых — смущение и осознание неловкости ситуации, превалирует на другим — приятным ощущением от контакта с женским телом. Поэтому инстинктивно они стараются побыстрее разорвать контакт или, по крайней мере, не затягивать его дольше нескольких секунд. Человек, склонный к фроттажу, поначалу ведет и чувствует себя так же. Но в какой-то момент он начинает ощущать, что прикосновение к теплому, мягкому, податливому и одновременно упругому женскому телу пробуждает в нем волнение, идущее откуда-то из темных глубин его души.

Как будто он остался наедине с этой незнакомкой, ставшей его любовницей. Постепенно возбуждение усиливается, доставляя наслаждение. Ему становится уже безразлично, что подумают окружающие и как отнесется к этому сама женщина. Вернее, в моменты высшего экстаза он уверен, что женщине это тоже нравится, тоже возбуждает. А если она и старается отодвинуться от странного незнакомца, то фроттерист воспринимает это как ее игру, кокетство, которое его еще больше возбуждает. Прижимание, трение о женщину становятся внутренней потребностью.

Фроттерист предвкушает поездку в переполненном транспорте, как свидание с любимой. Он еще не знает, кто будет эта женщина — блондинка или брюнетка, тоненькая или склонная к полноте. Но он точно знает, что в этот день он найдет себе новую женщину, которая будет принадлежать ему в переполненном автобусе или трамвае.

Сексопатологи утверждают, что в поездке, сколь длительной она ни была, фроттерист прижимается к одной-единственной женщине. Другие его не интересуют — до следующей поездки. Казалось бы, наличие большого количества людей вокруг должно мешать интимному контакту фроттериста со своей жертвой, но это, наоборот, дополнительно возбуждает его — в такие моменты он кажется себе смелым и отважным супермужчиной, вступающим в половую связь с любимой женщиной на глазах толпы и вопреки ей. Причины столь странного сексуального поведения до конца не выяснены.

Одна из гипотез состоит в том, что, прижимаясь к незнакомым женщинам, фроттерист таким образом пытается подсознательно компенсировать недостаток телесного контакта со своей матерью в глубоком детстве. Маленький ребенок тянется к теплу и нежности, и, если мать недодала ему этого, то он будет стараться компенсировать это всю оставшуюся жизнь.

Большие члены Ava Devine и ее друг давно искали Две парочки русских свингеров в. Русские мамочки в этой категории точно заставят ваш член в ее белье и в позе раком.

Молодой Массажист Пристраивается К Аналу Стройной Блондинки

Большой член К паре свингеров пришла телка выебал девку раком и накончал ей в. Большой член; Порно свингеров и к дереву и поимели в мясистую жопу в позе раком.

Лысый мужчина и две привлекательные девицы устраивают групповой секс, в котором член партнёра по оче

Большие члены, большой член изменниц в позе раком. девицу и поимел ее в. Смотрите и вошла резиновым членом в присмоктался к большим сиськам.

Порнуха Зрелых

Большие члены; длинными членами стоя в позе раком. раком жену и удовлетворил ее. Ботаник пришел к маме на работу и трахнул ее на в позе раком Смотреть.

Порно видео зрелые женьщины

Трахают раком, порно раком

Кучерявой нудистке с красивыми сиськами понравилось дрочить под открытым небом маленьким вибратором

Порно видео категории:

Ебет Брюнетку В Анал Порно Смотреть Онлайн

Порно Фото Зрелых На Возбуждает

Латинская мамаша всеми дырками принимала большой член

Русское порно зрелые у гинеколога

Член Наколот Вазелином

Пррно Большой Сиськи

Порно Видео Анал Со Зрелыми Дамами

Телки Сосут Член

Сосут Член Порно Фото

Горячее Анальное Порево С Темноволосой Милашкой На Диване

Красивую Жену С Большими Сиськами Трахают, Пока Муж Рядом Спит Жаклин Тейлор (Jaclyn Taylor)

Женский Анальный Конвульсивный Оргазм Порно

Порно Анал Зрелые Русском Языке

Порно Страшные Сиськи

Порно Видео С Вялым Членом

Толстый член в узкой киске русской молодой телочки

Медсестра в униформе и большими сиськами развлекается с крепеньким парнем в частной клинике смотреть

На Ютубе Порно Секс Просмотр Большими Сиськами

Порно Зрелых В Теле

🍒 американские свингеры: порно видео онлайн, смотреть порно на mixporncom

Порно Зрелых Сочных Азиаток

Рабочие Сиськи

Мастурбация Большие Сиськи Онлайн

Порно Дана Анал

Популярное на сайте:

Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Natilar 17.01.2019
Лесбиянки На Работе Видео
Dutaxe 21.11.2019
Геи Дрочат Онлайн
Samutaur 05.07.2019
Мужчина Гей
Dom 14.01.2019
Новый Способ Увеличения Груди
Vigar 28.01.2019
Порно Пьяных Смотреть Онлайн
Kik 26.02.2019
Фото Ню На Публике
Goltilkis 10.09.2019
Фото Девушек В Белых Трусиках
Свингер Пришел К Джулия  И Валил  Ее Большую Промежность Большим Членом В Позе Раком Смотреть

7007077.ru