7007077.ru
Категории
» » Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

Найди партнёра для секса в своем городе!

Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо
Советуем
От: Mera
Категория: Сиськи
Добавлено: 06.12.2019
Просмотров: 2830
Поделиться:
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

Языком Ласкала Член Фото

Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

Любительское Порно Русских Зрелых Толстушек Смотреть Бесплатно

Порно Онлайн Сексуальная Мамаша

Смотреть Порно С Сиськастыми Онлайн

Старуха шлюха направляет в ванной шланг с напором воды на клитор и приятно мастурбирует. Голая китайская женщина моется в ванной, а через дырку в стене за ней подглядывают. Домработница моется в ванной у хозяев в коттедже. Девушка С Волосатой Пиздой Моется В Душе И Ласкает Себя Водойporno-tour, фейсситинг, волосатые, молодые, душ, порно, ванна, мастурбация Похожее порно видео В душе две лесбияночки в порно доставляли друг другу наслаждения пальчиками.

Шаловливая лесбиянка Мария устроила в душе любимой сладкий кунилингус. Сэма в порно абсолютно не смущало, что толстушка Аманда мастурбирует ему член огромными сиськами. Русский самец хорошенько трахнул на вечеринке двух соблазнительных цыпочек.

Однажды, когда кошмар унижения временно прервался, Ханни подошла к уставленному угощением столу и жадно набросилась на небольшие сдобные пирожные и печенье, а затем выпила несколько чашек сладкого фруктового пунша.

Она стояла одна в углу и торопливо наедалась, пытаясь уложиться в перерыв. Когда миссис де Фистер подала сигнал к продолжению урока, Ханни все еще стояла у стола, торопливо запихивая в рот последнее пирожное и запивая его уже десятой чашкой виноградного пунша. Мистер де Фистер, разумеется, сразу все заметил.

И тут изо рта Ханни внезапно извергнулся отвратительный багровый фонтан. Непереваренные печенья и пунш испачкали белую льняную скатерть и разлились ужасной лужей на полированном полу танцзала.

Миссис де Фистер поспешно увела Ханни в дамскую комнату, но, уделив ей несколько минут, оставила одну на стуле, чтобы девочка пришла в себя. Когда урок закончился, Ханни услышала, как к ее убежищу приближаются девочки, и быстро спряталась в кабинке. Что это за жирная смешная противная девчонка в таком мерзком синем платье? Надо же так оскандалиться! Ты вправду знаешь ее? Она… ну, что-то вроде дальней кузины, очень дальней, она даже не живет в Бостоне.

Обещай, что никому не скажешь: Я слышала, как наша фрейлейн говорила об этом гувернантке Дайаны на прошлой неделе в парке. Всего лишь бедная родственница, именно так она сказала.

Время от времени Ханни ездила в Кембридж навестить бабушку Уилхелмину. Эту наставницу, старую деву, Ханни любила больше всех других родственников, потому что та никогда не расспрашивала ее о школе, о танцклассе, о подружках; они говорили о Франции, о прочитанных книгах, пили чай в маленькой, тесной квартирке, и бабушка угощала ее огромным количеством пирожных и сандвичей. Ханни подозревала, что бабушка Уилхелмина тоже была бедной родственницей.

С года, когда ей исполнилось десять, по й Ханни страдала и терпела, делаясь все выше и становясь все толще. За два года, проведенные на занятиях у мистера де Фистера и в школе имени Ралфа Уолдо Эмерсона, она растеряла последних подруг, которые к тому времени уже начали устраивать вечеринки, болтать о мальчиках и втайне экспериментировать с косметикой и лифчиками.

До того случая в танцклассе Ханни была несчастна, но дружелюбна. Она могла бы завести дружбу с кем-нибудь из кузин, если бы чувствовала себя с ними более раскованно, ведь они ни в коей мере не были злы или неприступны — в конце концов, Ханни все-таки принадлежала к Уинтропам.

Но воспоминание о том ужасном дне в танцклассе приводило ее к убеждению, что за всякой улыбкой скрыто презрение, за каждой репликой таится снисхождение и что все отреклись бы от нее, если бы могли. Ее отчужденность вынуждала даже лучших из кузин относиться к ней равнодушно, а их равнодушие убеждало Ханни в правоте ее подозрений. Ханни возненавидела своих рачительных тетушек и многочисленных кузин за то, что они вели себя так, словно никогда и не думали о деньгах.

Она-то лучше знала жизнь. Ей было известно, что деньги — это единственное, что имеет значение. Она возненавидела отца за то, что он мало зарабатывает, что работает на скучной работе только потому, что у него таким образом остается время для исследований, которые, похоже, были для него намного важнее, чем собственная дочь.

Она возненавидела Анну за то, что та любила ее, но ничем не могла помочь. Ханни возненавидела все, кроме мысли о деньгах, мечты о том, чтобы иметь много денег. Джозия Уинтроп вел с Ханни суровые беседы о ее отношении к еде.

Он прочел дочери несколько строгих, содержательных лекций о жировых клетках, о химических процессах в теле и о сбалансированном питании.

Он уверял, что все дело в соответствующей диете, что ни у кого в их семье не было предрасположенности к полноте, и велел Анне прекратить печь пирожки. Но, как только он уходил в госпиталь или лабораторию, Ханни и Анна тут же выбрасывали его наставления из головы.

К двенадцати годам Ханни весила семьдесят килограммов. Летом, перед тем как Ханни исполнилось двенадцать, в одно из воскресений во Фремингэм приехала тетя Корнелия, которую Джозия Уинтроп любил больше других членов семьи.

Должно быть, она угощается у подруг. Если ты помнишь, мои родители были ширококостыми, и Ханни похудеет, как только достигнет подросткового возраста. Года через два, может быть, через три она обретет положенный вес. В роду Уинтропов никогда не было толстяков. А рост у нее такой, какой и должен быть у всех Уинтропов, с этим все в порядке.

Для выдающегося человека ты иногда бываешь невероятно глуп. Я говорю не о весе Ханни, хотя, бог свидетель, с этим тоже что-то нужно делать. К тому же она узкокостая, а не ширококостая, как ты мог бы заметить, если бы взглянул на нее хоть вполглаза. Я говорю о том, что она взрослеет. Она ведь никому не нужна. Ты настолько поглощен своей проклятой работой, что не замечаешь, как несчастен твой ребенок. Разве ты не видишь, что у нее даже нет друзей, которые могли бы угощать ее, тем более едой, от которой она толстеет?

И, видит бог, занятия у мистера де Фистера стали для нее трагедией. Джо, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, поэтому не пытайся так покорно смотреть на меня.

А если не понимаешь, тем более стыдно. Ее собственное семейство, вернее, люди нашего круга, раз уж ты вынуждаешь меня быть беспощадной, намерены изгнать Ханни из своей среды, если ты не предпримешь что-нибудь. Ханни навсегда останется Уинтроп, даже если нам не очень повезло в жизни. Я знаю только, что Ханни растет, оставаясь чужой тому кругу, где ни у кого нет времени для посторонних. Я ни на что не променяю Бостон, но я знаю наши пороки. Недостатки какого-либо человека не имеют значения для тех, кто принадлежит к нашему обществу, но Ханни начинает от него отдаляться, Джо; это жестоко и абсолютно никому не нужно.

Лицо Джозии Уинтропа приобрело иное выражение. Он всегда принадлежал к их обществу, принадлежал полностью и настолько безоговорочно, что, где бы он ни жил, насколько бы ни обеднел, он оставался убежденным в своей принадлежности Определенному кругу и не нуждался в подтверждениях на этот счет.

Даже став прокаженным, убийцей, маньяком, он все равно останется Уинтропом из Бостона. Для него невообразим тот факт, что его дитя может лишиться этого круга, это недопустимо и невозможно.

Хорошо рассчитанные аргументы Корнелии поколебали его безоговорочный эгоцентризм. У себя в лаборатории он добился заметных успехов, но для настоящей работы ему необходимо было все его время, все до последней минуты. Я уже пыталась кое-что предпринять, если ты помнишь, но ты всегда наотрез мне отказывал.

Вот-вот будет слишком поздно. Будь добр, позволь нам с Джорджем отослать Ханни в Академию Эмери. Наша Лайза поступает туда в этом году. Я всегда считала, что двенадцатилетних девочек — а это невозможные создания — лучше посылать в пансионы, чем держать дома. К тому же там обучаются многие хорошие девочки из Бостона. В этой школе учились твоя мать и твоя бабушка — мне ведь не нужно тебе объяснять, что в пансионах завязывается дружба на всю жизнь?

Если Ханни будет учиться в старших классах здесь, во Фремингэме, ей никогда не обрести таких друзей. Это ее последний шанс, Джо. Ненавижу высокопарные слова, но я считаю, что согласиться на это — твой долг перед Ханни и перед бедняжкой Мэтилдой.

Благодеяние, иначе, милостыня, больше никак это не назовешь, подумал Джозия Уинтроп, но оплата учебы в Академии Эмери была ему самому не под силу.

Всю жизнь он гордился собой потому, что никогда никто еще не осмелился предложить ему милостыню; он сам решил оставить частную практику и был готов отвечать за этот выбор, но слова Корнелии здорово напугали его. Мне не хотелось бы… впрочем, это не имеет отношения… Уверен, мы оба понимаем, что я хочу сказать.

Пожалуйста, передай Джорджу мою благодарность. Я скажу Ханни об этом сегодня же вечером, за ужином. Уверен, она будет в восторге. А как быть с анкетами и тому подобным? Комната для нее найдется, я уже узнавала. Джо, передай Ханни, чтобы она приехала в Бостон дневным поездом в следующую субботу. Я встречу ее на вокзале Бэк-Бей, и мы отправимся заказывать для нее форму. Корнелия упивалась своей победой. Одним выстрелом она убила трех зайцев: И вот осенью, экипированная точно так же, как ее кузина Лайза, Ханни отправилась в Эмери, где ей пришлось провести шесть долгих лет — одиноких, страшно одиноких, жесточайше одиноких лет; там она еще сильнее, чем прежде, ощутила себя никому не нужной.

Снобизм многим отравляет юность, но предельно жестокая разновидность снобизма в среде подростков не имеет себе равных в кругу взрослых. Нет более строгой иерархии, чем та, которая царит в элитных пансионах для избранных девочек.

По сравнению с ней система привилегий при дворе Людовика XIV покажется более демократичной. В каждом классе существует правящая верхушка, элита, а остальная часть учениц распадается на принадлежащих ко второй, третьей, четвертой и даже пятой категории. За ними идут отверженные. Ханни, конечно же, стала отверженной с самого первого дня? Нет закона, который гласит, что член привилегированной категории не может быть толстым, бедным в каждой школе есть несколько небогатых девочек , но зато существует закон, по которому в каждом классе должны быть отверженные, и они выбираются в первый же день пребывания в школе и остаются такими до ее окончания.

Но это положение имело и свои преимущества: Ханни усердно училась, ибо ей не приходилось тратить время на болтовню и бридж. Нашлись педагоги, оценившие ее острый ум, и она получала отличные отметки по французскому, на котором в школе учили лишь читать и писать, не вводя разговорный язык. Даже в Эмери учителя вскоре отказались от попыток вести беседы на французском.

Ханни попыталась завести дружбу с другими отверженными, но дружба эта омрачалась сознанием того, что, не будь подруги отверженными, они вряд ли стали бы даже разговаривать друг с другом. Наиболее близкие отношения сложились у Ханни с Гертрудой, одной из школьных поварих, молодой толстушкой, питавшей глубокую неприязнь ко всем тощим девчонкам, которых ей приходилось кормить. Наконец-то ей встретилась девочка, почти такая же крупная, как она сама. Она хорошо понимала, что Ханни не наедается скудной школьной пищей.

Каждый вечер Гертруда со смешанным чувством злорадства и симпатии оставляла большой поднос с остатками ужина где-нибудь в уголке буфетной, добавляя к этой еде, спрятанной под салфеткой, еще и булочки, которые покупала в ближайшей деревне на деньги, переданные ей девочкой Уинтроп. Эти деньги тетя Корнелия вручала Ханни на карманные расходы. К выпускному классу Ханни подошла высокой и толстой, почти огромной барышней. Она могла бы весить и больше, но Академия Эмери славилась здоровой низкокалорийной диетой с высоким содержанием белка.

Тетя Корнелия намеревалась послать свою племянницу в колледж, проявив следующую порцию великодушия. Но у Ханни возникли другие планы, созревшие благодаря испытанному приступу печали и ярости. Дело было в том, что, когда она в последний раз навещала свою бабушку Уилхелмину, содержавшуюся на средства семьи в доме престарелых, пожилая леди вручила девочке заверенный чек на сумму в десять тысяч долларов.

Воспользуйся ими, пока молода, сделай какую-нибудь глупость. Я никогда в жизни не делала глупостей и, Ханни, как я теперь жалею! Не жди, пока будет слишком поздно, обещай мне, что потратишь их на себя. Для меня невыносима сама мысль о еще одной четырехлетней жизни в школе для девочек. У меня есть собственные десять тысяч долларов, и я собираюсь… я собираюсь поехать в Париж и прожить там как можно дольше. Вы даже не знаете, где они помешены.

И я не позволю никому, включая дядю Джорджа, вложить их за меня. Не может быть и речи, моя дорогая. Ты будешь в восторге от колледжа Уэллсли. Все четыре года я радовалась каждой минуте… — Она не договорила, впервые за весь этот невероятный разговор внимательно взглянув на Ханни. То, что она увидела, не обнадежило ее. Девочка, несомненно, верит в то, что сказала.

Ведь если какой-нибудь каприз взбредет вам в голову, то вы за него костьми ляжете. Да и старушка Уилхелмина любит выходить за рамки общепринятого. Она, должно быть, сошла с ума. Но, вероятно, можно все же найти какой-нибудь выход из Возникшего осложнения? Конечно, вряд ли удастся заставить Ханни посещать колледж. Корнелия давно спрашивала себя, чем девочка займется после колледжа. Скорее всего, пойдет в магистратуру, а может, станет учительницей. В конце концов, по французскому она лучшая в классе.

Во-первых, мы должны найти во Франции хорошую семью, в которой ты сможешь жить, чтобы за тобой как следует присматривали.

Я не могу допустить, чтобы ты поселилась в гостинице или в каком-нибудь из этих отвратительных студенческих общежитии. Во-вторых, ты поживешь там только один год, ибо год — это для Парижа вполне достаточно. А ты должна пообещать, что после возвращения домой ты поступишь в школу Кэти Гиббс и пройдешь там одногодичную программу.

Тогда ты наверняка получишь отличную работу ответственного секретаря, ведь тебе в будущем придется думать о том, как самой зарабатывать себе на жизнь. Ханни несколько минут молчала, размышляя. Если уж она попадет в Париж, то заставить ее вернуться обратно будет нелегко. Деньги удастся растянуть надолго, если оказаться на пансионе в какой-нибудь семье. И уж как-нибудь ей удастся избежать школы Кэти Гиббс. Как можно рассчитывать на то, чтобы всю жизнь проработать секретаршей?

А о колледже с его дурацкими строгостями и думать нечего! Корнелия рассеянно подумала, что у этого ребенка, несмотря на толстые щеки и тройной подбородок, оказывается, очаровательная улыбка. У меня есть довольно захватывающие новости. Ханни Уинтроп, дочка Джо, планирует провести следующий год в Париже, чтобы избавиться от акцента перед поступлением в школу Кэти Гиббс.

Она хорошая девочка, с добрым сердцем, хотя, боюсь, не очень-то способна разбивать сердца. Не найдется ли среди Ваших французских друзей достойная семья, в которой Ханни могла бы пожить? Она не слишком обеспечена, а посему ей придется в конце концов начать зарабатывать себе на жизнь, но пока у нее есть небольшая сумма, которой ей будет более чем достаточно на ближайшие несколько лет, если суметь должным образом распорядиться этими деньгами.

Очень надеюсь получить ответ, дорогая Молли, до нашего отъезда. Леди Молли Эмлеи Лоуэлл Ллойд Беркли, которой минуло семьдесят семь лет, больше всего на свете обожала кого-то куда-то пристраивать.

Она ответила через три недели. Была счастлива получить Ваше письмо, и у меня есть для Вас радостные новости! Я полюбопытствовала и обнаружила, что у Лилиан де Вердюлак имеется комната для Ханни. Вы, быть может, помните мужа этой дамы, графа Анри, такой приятный мужчина. Он, увы, был убит во время войны, и семейное дело рухнуло.

Лилиан берет только по одной девушке в год, и нам очень повезло, потому что Лилиан подходит нам во всех отношениях. Она весьма достойная и очаровательная женщина. У нее две дочери моложе Ханни, и они составят девочке подходящее общество. Плата за жилье, разумеется, с полным пансионом, составит семьдесят пять американских долларов в неделю, я думаю, это вполне справедливая цена, если учесть, каково сейчас положение с продуктами на континенте.

Я обо всем договорюсь, как только получу Ваш ответ. Истинные французские аристократы, но, разумеется, не новоявленные обладатели титулов, пожалованных Наполеоном, а подлинная старинная роялистская знать, что ведет свое начало от Крестовых походов и ранее, интересуются деньгами с удвоенной страстью по сравнению со средним французом. Это значит, что, в сравнении с обычными людьми, старинные французские аристократы интересуются деньгами вчетверо активнее.

По их мнению, все деньги относятся к недавно нажитым, если только они не являются или не становятся их собственным фамильным достоянием. Когда кто-то из их сыновей женится на дочери богатого виноторговца, прапрадеды которого были из крестьян, происходит мгновенное перевоплощение, и приданое невесты начинает сиять блеском славного происхождения от самой мадам де Севинье.

Французские аристократы проявляли живой интерес к добропорядочным жителям Бостона еще со времен Французской революции, когда бостонец, полковник Томас Хандэйсид Перкинс, дочь которого вышла замуж за Кэбота, лично спас сына маркиза де Лафайета и отвез мальчика в Новый Свет. Кроме того, с течением времени немало их дочерей достигли такой знатности, что ныне являются обладательницами многих главных титулов Франции.

Кроме того, им присуще чувство хорошего тона. Они не бывают вульгарны. Они, при наличии своих капиталов, живут скромно, подобно многим великим французским семьям, которые под давлением обстоятельств были вынуждены после революции отказаться от выставляемой напоказ пышности и великолепия своих предков. Само собой разумеется, молодой французский аристократ, лишенный фамильного состояния, обычно бывал вынужден жениться на деньгах.

В этом состоял его священный долг перед родителями, перед самим собой и перед грядущими поколениями своей семьи. И в этом был его последний шанс удержаться на земле. Французская аристократка, не имевшая денег и не приобретшая их путем замужества, также имела обязательства: Графиня Лилиан де Вердюлак потеряла во Второй мировой войне почти все, за исключением чувства стиля, мужества и доброты.

В ней сочетались врожденный вкус, проявлявшийся даже в простейших вещах, и способность ускользать, держаться в стороне, избегая установления тесных контактов. Эта особенность ее натуры придавала ей то обаяние, которое никогда не свойственно людям общительным. Ее благожелательность ни в коей мере не свели на нет приемы платных постояльцев, в основном молодых американок, составлявших основной источник существования мадам.

Она была рада открывшейся возможности предоставить кров на ближайший год мисс Ханни Уинтроп, о которой леди Молли так тепло отзывалась.

У этой девушки, несомненно, очень хорошие связи, хотя она, кажется, состоит в таком же родстве со старожилами Бостона, в каком сама Лилиан — со старожилами из Фобур-Сен-Жермен. Невысокая белокурая сорокачетырехлетняя француженка проживала в квартире на бульваре Лани, напротив Булонского леса.

Благодаря запутанности принятого в военные годы и поныне не отмененного закона о замораживании арендной платы, Лилиан с двумя ее дочерьми могла позволить себе жить в чрезвычайно фешенебельном квартале Парижа и не истратить ни копейки на жилье начиная с года. Квартира была великолепная, хотя и требовала ремонта. Метки Смотреть Порно Онлайн Кунингулис, домашнее порно, сиськи, жесткое порно. Чесалка любовников эту историю можно рассказывать с реалистическими деталями подскочили.

Порно с толстушками и девушками в весе. Сортировать по Время Ранг. Трахнул стоя тетку блондинку с большой жопой. Секс с пьяной теткой в розовом купальнике. Жена фермера изменяет мужу с сельскими парнями.

Трах юноши с пьяной русской мамочкой в черном платье. Билли сидела на полу, прислонившись к кровати. Она протянула ему бокал так естественно, как будто они находились на званом вечере. В белой блузке из тончайшего полотна и темно-синей хлопчатобумажной облегающей юбке, небрежно раскинув на ковре длинные загорелые ноги, Билли выглядела как на пикнике. Ее пальцы искусно нащупывали очертания пениса.

От неожиданности его член совершенно обмяк, съежившись среди спутанных светлых волос. Билли задохнулась от восторга. Он нравился ей таким — мягким и маленьким. Теперь она могла легко взять его в рот весь целиком и держать там, даже не касаясь языком, лишь чувствуя, как он растет и набухает во влажном тепле, подвластный ей без единого движения ее мышц. Даже волосы на этих круглых мешочках между ног — соломенного цвета.

Она осторожно понюхала пах, глубоко вдыхая потайной запах. Пока женщина не ощутит, как пахнет мужчина именно там, подумала она, уносясь по течению, она не способна познать его. Она услышала, как пилот протестующе застонал над ее ищущей головой, но не обратила внимания. Он оправлялся от потрясения, и его член, подрагивая, начал расти. Свободной рукой Билли обхватила яички, средний палец легонько скользил, чуть надавливая упругую кожу его мошонки.

Она губами и языком ласкала почти эрегированный член, довольно короткий, но толстый, такой же крепко сбитый, как и сам хозяин. Он откинулся на постели, полностью отдавшись новизне своей пассивной роли, чувствуя, как его член отрывисто пульсирует, наполняясь кровью.

Он становился все толще и толще, она чуть переместила губы и теперь трудилась только над набухшим кончиком, возбуждая его сильным и энергичным посасыванием, в то время как пальцы ее скользили вверх и вниз по влажному напряженному стволу.

Со стоном, не желая кончать слишком быстро, он приподнял со своих колен ее голову и зарылся лицом в темные волосы, целуя прекрасную шею и думая о том, что Билли всего лишь девчонка, всего лишь девчонка. Он положил ее на кровать и сбросил джинсы на ковер. Быстро расстегнул ее блузку — обнаженные груди оказались больше, чем ему представлялось до сих пор, с темными шелковистыми сосками.

Она села и толчком повалила его на кровать, ладонями прижимая его плечи к простыне. Она перекинула колено через него и подвинулась выше, широко раздвинув ноги, так что ее лоно оказалось прямо напротив его рта. Он попытался достать до нее языком, но она качалась над ним вперед и назад, и ему удавалось лишь изредка лизнуть ее.

Наконец, сходя с ума, не в силах больше выносить ее подразнивания, он схватил ее за бедра и потянул вниз, прочно утвердив свой рот между округлыми набухшими губами, всасывая, облизывая, втягивая и выталкивая их языком, словно обезумевший. Она напряглась, ее спина прогнулась, и она кончила с приглушенным вскриком, почти внезапно.

Его член был так тверд, что он боялся выбросить струю прямо в воздух. Он со страстью схватил ее за талию, притянул к себе вниз и неистово вошел в нее, пока она еще содрогалась в спазмах. Последовавшие затем часы так никогда и не повторились, но Хэнк Сэндерс запомнил их до конца жизни, даже если бы не существовало шкатулки эпохи короля Георга, когда-то принадлежавшей герцогу Веллингтону, той самой, что Билли подарила ему на прощание этой ночью, вернувшись в особняк на холме в Бель-Эйр.

Поднимаясь по широкой лестнице, она подумала, каким же пустым кажется дом, хоть он и полон спящих слуг. Теперь Эллис ушел окончательно и бесповоротно. Она вспомнила крепкого мужчину, за которого вышла замуж двенадцать лет назад. Когда она сказала Хэнку Сэндерсу, что Эллис одобрил бы их этой ночью, тот не понял, но она-то сказала правду. Если бы она вдруг стала старухой и умерла, а молодой Эллис остался в живых, он бы трахнул первую попавшуюся девку, прощаясь таким образом с прошлым, в котором оба так бережно любили друг друга.

Возможно, не все в состоянии понять такой способ отдания последних почестей, но он вполне устраивал обоих. Его прах рассыпан по спелому винограду, а ее волосы хранят запах секса, и в паху сладостная боль — Эллис не просто одобрил бы, он бы зааплодировал. Среди ее многочисленной родни насчитывалось достаточное количество Лоуэллов, Кэботов и Уорренов, немало Солтонстоллов, Пибоди и Форбсов, а в каждом последующем поколении к тому же текла королевская кровь Адамсов.

Большинство старых бостонских семей разбогатело на быстроходных парусниках, корпя над гроссбухами и отличившись в торговле с Вест-Индией. Из этих состояний, сбереженных и приумноженных благоразумными главами семейств, сложилась сеть тесно связанных между собой фондов, и сеть эта гарантировала, что ни одному бостонскому ребенку из достойной семьи никогда не придется беспокоиться о деньгах, почему отпрыски вырастали, так и не поняв, отчего денежные проблемы занимают значительное место в заботах большинства людей.

Покуда семейные фонды бесшумно, но мощно процветали и развивались, многие бостонцы жили, совсем не задумываясь о деньгах, подобно тому как абсолютно здоровый человек не задумывается о том, что ему приходиться вдыхать и выдыхать.

К счастью, в каждом поколении Старого Бостона появлялись личности, обладавшие исключительным талантом в обращении с денежными средствами и с равным успехом приумножавшие капиталы как своих родственников, так и находившихся под их началом крупных предприятий.

Благодаря подобным экземплярам остальное население Бостона считало разговоры о деньгах вульгарными. Отец Билли Айкхорн, Джозия Прескотт Уинтроп, и ее мать, Мэтилда Рэндолф Майнот, оба являлись в своих семьях последними представителями побочных ветвей могучих династий. В семье Мэтилды деньги не водились со времен Гражданской войны, хотя некогда семейство было богатым. За последние пять поколений ни в одну из обнищавших семей не влились средства со стороны.

Вопреки сложившемуся среди здравомыслящих бостонцев обычаю спасать чье-либо чахнущее семейное состояние путем бракосочетания с дружественным кланом, владеющим солидным фондом, последние поколения Уинтропов упрямо выдавали своих серьезных, чувствительных дочерей за учителей и духовников — то есть за представителей профессий, весьма почитаемых в Бостоне, но не приносивших финансового процветания.

Последнюю крупную сумму семья отца Билли потратила, чтобы послать Джозию Уинтропа в Гарвардскую медицинскую школу. Он оказался прилежным студентом, одним из лучших в классе, и получил диплом с отличием, а затем и место интерна с проживанием в прославленной больнице Питера Бента Бригэма.

Специальностью Джози была гинекология, и он мог рассчитывать на обширную клиентуру, даже если бы обслуживал только подруг своих родственниц, которых насчитывалась не одна сотня. Слишком поздно, а именно в последний год интернатуры, Джозия Уинтроп обнаружил, что частная практика его совершенно не интересует. Увлечься научными исследованиями — это вернейший способ для врача навсегда лишить себя надежды на приличную жизнь.

В день, когда Джозия должен был приступить к практической деятельности, он поступил в частный институт Рексфорда на должность младшего исследователя с окладом три тысячи двести долларов в год.

Правда, даже эта незначительная сумма оказалась на семьсот долларов выше той, что он получал бы в исследовательском центре, финансируемом государством. Мэтилда, великодушная от рождения, была в ту пору всецело поглощена своим физическим состоянием — шли последние месяцы ее беременности — и не слишком беспокоилась о будущем.

Она считала, что ее семейство вполне сможет существовать на четыре тысячи двести долларов в год; к тому же она безгранично верила в своего Джо, высокого, тощего, длинноногого, с темными глазами, в которых светился такой присущий янки рассудок; она чтила его преданность делу и готовность идти за своей звездой, что поражало ее; она считала его образцом человека, рожденного для великих свершений.

Стройная темноволосая Мэтилда, мечтательная красавица, казалась сошедшей со страниц Натаниела Готорна. В ней оказалось мало того, что присуще зажиточным голландцам и вспыльчивым виргинским мелкопоместным дворянам, отличавшим некоторые ветви ее фамильного древа.

Когда родилась дочь, ей дали имя Уилхелмина в честь любимой тетушки Мэтилды, ученой дамы преклонных лет, так никогда и не познавшей мужа. Однако супруги единодушно признали, что имя Уилхелмина слишком тяжеловесно для младенца, и стали именовать дочурку Ханни, то есть вполне благозвучным уменьшительным от второго не менее внушительного имени девочки — Ханненуэлл. Спустя полтора года после рождения Ханни Мэтилда, смирившаяся с мыслью, что она вновь беременна, переходила авеню Содружества на красный свет, и мчавшаяся машина сбила рассеянную женщину.

Потрясенный, отказывающийся верить в смерть жены, Джозия нанял няньку для маленькой Ханни, но очень скоро убедился, что не может позволить себе такую роскошь. Он устроился на презираемую им самим, но лучше оплачиваемую работу штатного врача в маленькой, вечно полупустой больнице неприметного городка Фремингэм, в сорока пяти минутах езды от Бостона.

На новом месте ему пришлось оказывать все виды врачебной помощи — от лечения кори до мелких хирургических операций. Эта работа имела несколько преимуществ. Она позволяла платить за аренду небольшого дома на окраине городка, а Ханни оставалась на попечении Анны, простой добросердечной женщины, работавшей одновременно нянькой, кухаркой и служанкой.

Неподалеку нашлась приличная бесплатная средняя школа, и, кроме того, у Джозии оставалось достаточно времени для продолжения исследований в небольшой лаборатории, которую он оборудовал в подвале. Джозия Уинтроп никогда не помышлял о том, чтобы вернуться в гинекологию, ибо понимал, что в этой области медицины у него абсолютно не будет времени на свои исследования.

Немножко излишне толстощекая и, пожалуй, чересчур робкая, гласил вердикт многочисленных тетушек, наезжавших во Фремингэм вместе с кузинами Ханни до четвертого колена, чтобы навестить малышку или взять ее к себе на несколько дней. Но можно ли хоть в чем-то осуждать эту трагически лишившуюся матери бедняжку, это создание, чей отец — надо признать, весьма преданный своему делу человек — почти все время проводит в больнице или возится с чем-то там у себя в подвале.

В конце концов, Ханни некому воспитывать, кроме Анны. Анна прекрасно справляется, но существуют… гм-м… пределы ее компетенции. Тетушки решили, что на следующий год, когда Ханни исполнится три, ей непременно следует пойти в начальную школу мисс Мартингейл в Бэк-Бей вместе с кузиной Лайзой, кузеном Эймсом и кузеном Пирсом.

Там детям закладывают должные основы будущего восприятия музыки и искусства, и Ханни познакомится с детьми, которые в дальнейшем естественным путем составят круг ее друзей на всю жизнь. Нет, я никогда не соглашусь, и все тут. Ни одной из тетушек не удалось его переубедить. Он всегда был самым упрямым из всех упрямцев своего семейства. Так Ханни начиная с трех лет постепенно становилась изгоем своего клана. Визиты тетушек и кузин, даже с наилучшими намерениями, теперь наблюдались все реже, ибо их собственные дети всю неделю проводили в начальной школе, а в выходные малышкам так хотелось поиграть с новыми друзьями.

Не говоря уже о днях рождения! Уж лучше подождать до праздников, когда дорогой Джозия сможет привезти Ханни к ним на денек. Очень жаль, что он никогда не желает оставаться ночевать, но ведь ему непременно нужно возвращаться на работу каждый вечер. Ханни, похоже, не страдала от ослабления связей с толпой флегматичных кузин и распорядительных тетушек.

Она была вполне довольна, играя с детьми, проживавшими в скромных домах на одной с ней улице. Когда настало время, она пошла в местный детский сад. Девочка не скучала с Анной, которая каждый день пекла печенье, пирожки и пирожные. Джозия почти всегда приходил домой к обеду и после еды спускался к себе в подвал, чтобы поработать.

Так протекала жизнь Ханни, и, поскольку ей не с чем было сравнивать, она принимала то, что имела. Проведя два года в местном детском саду, Ханни поступила в начальную школу имени Ральфа Уолдо Эмерсона во Фремингэме. С первых дней учебы она начала понимать, что чем-то отличается от одноклассников. У всех были матери, братья и сестры, а у нее — одна Анна, которая и родственницей-то вовсе не являлась.

Отца же она видела только за обедом, и он вечно спешил. У всех была повседневная семейная жизнь, в которой находились поводы для шуток, драк и клубящихся эмоций, и эта жизнь восхищала и озадачивала Ханни.

Однако у ее товарищей по школе не было кузенов, живущих в огромных поместьях в Уэллсли и Честнат-Хилл, или в великолепных городских домах на Луисбург-сквер, или в особняках Балфинча на Маунт-Вернон-стрит.

И никакие тетушки не водили ее одноклассников по пятницам на концерты Бостонского симфонического оркестра. У Ханни вошло в привычку хвастаться своими родственниками, кузинами и их домами, чтобы все думали, что отсутствие матери, братьев и сестер, а также нормальной домашней жизни не имеет для нее значения.

Постепенно одноклассники разлюбили Ханни, но она не перестала хвастаться, потому что не совсем понимала, на что они обижаются. Очень скоро дети перестали играть с ней после школы, приглашать к себе домой и принимать в свои компании. Она начала сравнивать их со своими принадлежащими высшей касте кузинами, и сравнение становилось все более неблагоприятным. Хотя кузины не то чтобы ненавидели ее, но и не сказать, чтобы любили.

Медленно, неизбежно, неумолимо, не понимая причины, Ханни превращалась в абсолютно одинокое существо. Анна пекла все больше вкусных вещей, но даже яблочный пирог с ванильным мороженым не помогал избавиться от чувства неприкаянности.

И поговорить об этом было не с кем. Ханни и в голову не приходило поделиться с отцом, как она переживает. Они никогда не говорили о своих чувствах и, похоже, никогда не заговорят. Она интуитивно понимала, что отец будет недоволен, если узнает, что дочь несчастна. Хорошая девочка не может, просто не смеет дать понять отцу, что ее не любят или не одобряют за пределами семейного круга.

Отсутствие популярности ребенок начинает считать окончательным приговором, вынесенным по причинам, которых он не понимает, зато понимают все остальные. Ребенок принимает этот жестокий приговор и стыдится сам себя. Унижение, причиняемое непопулярностью, так велико, что ребенку приходится скрывать его от всех, кто еще любит и принимает его.

Эта любовь слишком драгоценна, чтобы рисковать ею ради правды. Но когда подошло время и тетушки наперебой стали настаивать, что Ханни необходимо послать в школу танцев, даже упрямый Джозия Уинтроп был вынужден согласиться. Слишком сильны были в его крови бостонские традиции, чтобы противостоять необсуждаемому священному обычаю — занятиям в танцевальном классе мистера Лэнсинга де Фистера.

Дети начинали учиться у мистера де Фистера, когда им исполнилось девять лет, и ни днем раньше. С девяти до одиннадцати лет они считались начинающими; с двенадцати до четырнадцати — составляли среднюю группу; а когда учащихся в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет отдавали в пансионы, занятия проводились в праздничные и воскресные вечера, превращаясь в подготовку к предстоящим бальным торжествам. О том, что каждая женщина, посещавшая танцклассы, всю жизнь хранит затем ужасающие воспоминания о перчатках, которые терялись в последнюю минуту, о нижних юбочках, спадавших в разгар вальсирования, о потных мальчиках, нарочно наступающих на ноги, Ханни узнала гораздо позже, а в процессе обучения девочка втайне была убеждена, что все просто наслаждаются и щеголяют мелкими травмами, которые только свидетельствовали, что танцоры принадлежат к семьям, где детей посылают в танцевальные школы.

Она никогда никому не рассказывала о мистере де Фистере. Уроки, полученные ею в танцклассе, имели мало общего с танцами. Из-за того, что она родилась в ноябре, ей пришлось пойти в танцевальную школу не в девять, как положено, а почти в десять лет.

Она была высокой — сто шестьдесят восемь сантиметров — и достаточно плотной — пятьдесят восемь килограммов. Например, ей приходилось надевать ужасное платье, которое помогла выбрать Анна, невообразимо отвратительное платье из ярко-синей тафты. Зато кузины Ханни приветливо махали ей, когда она робко, бочком входила в переполненный зал.

Первое правило педагога гласило: Ни один мальчик не мог сидеть во время танца, если не все из девочек танцевали. При этом, однако, невозможно было избежать свалок и драк среди мальчишек за право пригласить на танец какую-нибудь не по годам развитую девочку, которая в девять лет уже познала власть особенных взглядов, особенных улыбок, приглушенного голоса, произносящего не предназначенную для других ушей шутку.

И конечно, нельзя было предотвратить тот факт, что невзрачную девочку всегда приглашали на танец последней, да еще самые жалкие мальчики, едва умевшие передвигать ноги. Каждый психоаналитик в Бостоне рано или поздно сталкивался с последствиями обучения в классах мистера де Фистера. Занятия танцами чередовались инструктажами, проводимыми в течение двухчасового урока мистером де Фистером и его женой перед каждым из шести перерывов на отдых.

И шесть раз из шести Ханни оставалась последней приглашаемой на танец девочкой. Однажды, когда кошмар унижения временно прервался, Ханни подошла к уставленному угощением столу и жадно набросилась на небольшие сдобные пирожные и печенье, а затем выпила несколько чашек сладкого фруктового пунша.

Она стояла одна в углу и торопливо наедалась, пытаясь уложиться в перерыв. Когда миссис де Фистер подала сигнал к продолжению урока, Ханни все еще стояла у стола, торопливо запихивая в рот последнее пирожное и запивая его уже десятой чашкой виноградного пунша. Мистер де Фистер, разумеется, сразу все заметил. И тут изо рта Ханни внезапно извергнулся отвратительный багровый фонтан.

Непереваренные печенья и пунш испачкали белую льняную скатерть и разлились ужасной лужей на полированном полу танцзала. Миссис де Фистер поспешно увела Ханни в дамскую комнату, но, уделив ей несколько минут, оставила одну на стуле, чтобы девочка пришла в себя. Когда урок закончился, Ханни услышала, как к ее убежищу приближаются девочки, и быстро спряталась в кабинке.

Что это за жирная смешная противная девчонка в таком мерзком синем платье? Надо же так оскандалиться! Ты вправду знаешь ее? Она… ну, что-то вроде дальней кузины, очень дальней, она даже не живет в Бостоне. Обещай, что никому не скажешь: Я слышала, как наша фрейлейн говорила об этом гувернантке Дайаны на прошлой неделе в парке. Всего лишь бедная родственница, именно так она сказала. Время от времени Ханни ездила в Кембридж навестить бабушку Уилхелмину.

Эту наставницу, старую деву, Ханни любила больше всех других родственников, потому что та никогда не расспрашивала ее о школе, о танцклассе, о подружках; они говорили о Франции, о прочитанных книгах, пили чай в маленькой, тесной квартирке, и бабушка угощала ее огромным количеством пирожных и сандвичей.

Ханни подозревала, что бабушка Уилхелмина тоже была бедной родственницей. С года, когда ей исполнилось десять, по й Ханни страдала и терпела, делаясь все выше и становясь все толще.

За два года, проведенные на занятиях у мистера де Фистера и в школе имени Ралфа Уолдо Эмерсона, она растеряла последних подруг, которые к тому времени уже начали устраивать вечеринки, болтать о мальчиках и втайне экспериментировать с косметикой и лифчиками. До того случая в танцклассе Ханни была несчастна, но дружелюбна.

Она могла бы завести дружбу с кем-нибудь из кузин, если бы чувствовала себя с ними более раскованно, ведь они ни в коей мере не были злы или неприступны — в конце концов, Ханни все-таки принадлежала к Уинтропам. Но воспоминание о том ужасном дне в танцклассе приводило ее к убеждению, что за всякой улыбкой скрыто презрение, за каждой репликой таится снисхождение и что все отреклись бы от нее, если бы могли.

Ее отчужденность вынуждала даже лучших из кузин относиться к ней равнодушно, а их равнодушие убеждало Ханни в правоте ее подозрений. Ханни возненавидела своих рачительных тетушек и многочисленных кузин за то, что они вели себя так, словно никогда и не думали о деньгах.

Она-то лучше знала жизнь. Ей было известно, что деньги — это единственное, что имеет значение. Она возненавидела отца за то, что он мало зарабатывает, что работает на скучной работе только потому, что у него таким образом остается время для исследований, которые, похоже, были для него намного важнее, чем собственная дочь. Она возненавидела Анну за то, что та любила ее, но ничем не могла помочь.

Ханни возненавидела все, кроме мысли о деньгах, мечты о том, чтобы иметь много денег. Джозия Уинтроп вел с Ханни суровые беседы о ее отношении к еде. Он прочел дочери несколько строгих, содержательных лекций о жировых клетках, о химических процессах в теле и о сбалансированном питании. Он уверял, что все дело в соответствующей диете, что ни у кого в их семье не было предрасположенности к полноте, и велел Анне прекратить печь пирожки.

Но, как только он уходил в госпиталь или лабораторию, Ханни и Анна тут же выбрасывали его наставления из головы. К двенадцати годам Ханни весила семьдесят килограммов. Летом, перед тем как Ханни исполнилось двенадцать, в одно из воскресений во Фремингэм приехала тетя Корнелия, которую Джозия Уинтроп любил больше других членов семьи. Должно быть, она угощается у подруг. Если ты помнишь, мои родители были ширококостыми, и Ханни похудеет, как только достигнет подросткового возраста.

Года через два, может быть, через три она обретет положенный вес. В роду Уинтропов никогда не было толстяков. А рост у нее такой, какой и должен быть у всех Уинтропов, с этим все в порядке. Для выдающегося человека ты иногда бываешь невероятно глуп. Я говорю не о весе Ханни, хотя, бог свидетель, с этим тоже что-то нужно делать.

К тому же она узкокостая, а не ширококостая, как ты мог бы заметить, если бы взглянул на нее хоть вполглаза. Я говорю о том, что она взрослеет.

Она ведь никому не нужна. Ты настолько поглощен своей проклятой работой, что не замечаешь, как несчастен твой ребенок. Слух мой улавливал обрывки странного разговора, идущего на кухне. О чем они говорят?! Рванув к двери, оказался в объятиях Наташи, решившей, что юноша проявил, наконец, нужный напор. Она вцепилась в меня с ответной страстью. Тем не менее очень хотелось узнать, о чем рассказывает ее муж.

Я рванул на кухню, где рассказывалось продолжение пикантных приключений политически подкованных советских моряков. Баба всегда своей мандой заработает на жрачку, а для мужичков работы нет. У них целая трагедия, когда рождается мальчик. Тем более что дядя Леша идти уже не мог. Втроем; я, мама и Наташа — мы тащили его обмякшее тело в свободную комнату. В нашей квартире можно много чего проделать, оставшись не пойманным. Моя комната на отшибе. Я уже засыпал, когда кто-то вошел в комнату и на ощупь двинулся в мою сторону, а, подойдя к постели, нырнул под одеяло.

Кричать я и не собирался, впервые женское обнаженное тело оказалось так близко от меня, и это сильно волновало. Она знала что делает. Было и любопытно, и приятно, и страшно одновременно. Когда все случилось, я был весь мокрый от пота, сердце едва не выпрыгивало.

Во второй раз все получилось намного лучше…. Вернулась к мужу она только под утро, оставив меня в полуобмороке. По странной иронии судьбы в один день я и узнал о существовании мужчин, переделанных в женщин, и одновременно стал мужчиной. Причем в бешенстве и готовая рвать подушки зубами. Кровать превратилась в поле кровавой битвы: Половой акт против моей природы, да еще — подумать только!

Вдруг когда-нибудь она признается мужу?!! Крепкие татуированные кулаки дяди Леши маячили перед моим носом. Легкая победа уже не радовала и не казалась такой уж легкой. К тому же не имела ровным счетом никакого значения.

Ничего, кроме раскаяния и омерзения. А еще появилось чувство, что мое молодое мужское тело живет отдельной жизнью от желаний, разума и души неопытной женщины, которой я на самом деле являюсь. Я становился кем-то другим, вернее понял, что СТАЛ кем-то другим.

С некоторых пор даже думаю о себе в женском роде. Мамин пуфик растормошила целиком. И почему она носит то, что мне совершенно не подходит?!

Какие-то старушечьи кофточки, юбочки. Но слава богу, что хотя бы не следит за выброшенными шмотками, и значит, с ними можно делать что угодно. Подшить, подрезать… И я взялась за ножницы, спасибо матери, умею с ними обращаться…Юбки укоротила, выбрала блузку.

И еще… решила надеть белье. Надо компенсировать вчерашнюю ночь, забыть Наташу. Правда, бюстгальтер большой, и пришлось завязать тесемки узлом на спине.

Осталось напихать ваты в чашечки, и получилась настоящая грудь! Интересно, что бы ОН сказал сейчас? Что вообще должен сказать мужчина в такой ситуации? Точно не то, что собираюсь ответить Я. ОН где-то внутри меня взбунтовался. Ну конечно, приятно ведь рассказывать пацанам в школе, что ты уже переспал с женщиной. А то, что ее муженек может оторвать нам голову, об этом ОН не думает? Да не бойся, можешь прийти ко мне. Мой ушел в гости, значит, завтра до обеда я одна. Господи, когда ты от меня отвяжешься?

Ну до чего же бабы липкие и приставучие! Вот Я — не такая! Сейчас подтяну колготки и никогда не буду сама звонить парням. Вести себя так — недостойно! Но надо ей что-то сказать, чтобы не обиделась, а то заподозрит что-нибудь. Прошли те времена, когда желания переодеваться женщиной и думать о себе в женском роде казались мне чрезвычайно необычными. Да только мне это ничего не дает. Я живу в стране, где статья за гомосексуализм работает на полную мощность. Пусть я не гей, но кто станет разбираться в тонкостях!

Друзья донимают, почему не завожу себе бабу. Им легко говорить, у них одно желание, а вот у меня… Я старше их всех, ведь во мне живут две личности…. Я еще не решил, как поступить, а руки — словно ими управляет кто-то другой — сами начинают копаться в материнской косметичке. Розовые тени мне идут больше, чем голубые. Жаль, мама всегда покупает одни и те же цвета, не любит экспериментировать. Если бы посоветовалась со мной, я бы многому сумела научить ее.

Почему-то замужние женщины ленивы. Как ты можешь БЫТЬ? У тебя нет будущего! Горькая, страшная, способная довести до отчаяния, до самоубийства… Если нет настоящего, если ты не живешь, так зачем оно нужно — какое-то неизвестное будущее? А я ведь и не жил, вернее, только и жил ожиданием того, когда мать уйдет из дома, чтобы закрыть все шторки, напялить один из материнских париков и ее обноски. Потом смотреться в зеркало, шляться по дому и представлять себя другим человеком.

Если этот человек живет только за закрытыми шторами? Если он почти что миф? Что если все, о чем грезишь, ненастоящее? Мысль, что вот так можно провести годы, десятилетия, совсем не грела. Проводить все свободное время дома, смотреться на себя в зеркало и разговаривать с собой.

Да — именно с собой… К черту! Я швырнул парик и пошел в ванную. Раз родился мужчиной, надо думать о себе в мужском роде. Одной из первых в моем списке стояла работа следователя. Но в юридическом, куда сунулся с документами, конкурс оказался десять человек на место. Мама на радостях устроила праздник. Мы поехали к бабушке, по дороге заехали в кондитерский, а потом еще решили сделать ей подарок и зашли в косметический магазин.

А там… Я как загипнотизированный уставился на витрины: Я неожиданно осознал, что если останусь дома, то не переборю себя. Вечно буду рыться в косметичке матери, посещать парфюмерные отделы, притворяясь, что ищу подарок жене, рассматривать витрины с бельем… Чтобы от всего этого избавиться, надо бежать куда-нибудь на Северный полюс.

Если уж жечь мосты, то по-честному. Мама и бабушка еще не покончили с первым куском торта, как я уже решил, что уеду в город N-ск, где есть училище МВД, буду учиться на опера. Очень мужественная профессия, а главное, в мужской общаге точно не будет залежей чулок и помад и не будет ни возможности, ни желания переодеваться.

Но в тот радостный вечер я не решился сказать о своем решении…. Опускаю здесь реакцию мамы на то, что я забрал документы из института. Хорошо еще, что отец был в плавании, а иначе… Родные пугали меня, как только могли. Говорили, что в общежитии среди бывших ПТУшников и трактористов жить невозможно и что в Ленинграде тоже есть такие училища… В итоге их успокоили мои обещания, что после училища пойду снова поступать на юридический.

Училище в городе N-ске, на первый взгляд, соответствовало красочным рассказам родни. А на второй — превосходило их. Вонючая казарма, называемая общежитием, столовая со здоровенными крысами-мутантами, спортивные площадки с покосившимися баскетбольными стойками, зассанный душ и обосранный туалет.

Короче, здоровый мужской дух и… очень большое количество придурков. Один рассказывал приемной комиссии, что приехал учиться на директора колхоза, второй — на директора винного завода, двое на космонавтов. Я долго не понимал, то ли они вправду кретины, то ли тут кроется какой-то прикол, который мне пока неизвестен.

К сожалению, учиться они тоже не хотели и потому ломали комедию. Ведь пока здесь с тобой возятся, армия, хотя бы на время, остается для тебя в стороне. Зато в здешнем здоровом климате, при больших физических нагрузках и полном отсутствии одиночества, мне некогда было размышлять о том, женщина я или кто. Десять километров по пересеченной местности с автоматом в руках — и ты становишься настоящим бойцом, пусть сквозь твои светлые глаза отчетливо видна задняя стенка черепа, зато у тебя крепкий сон!

А при пробуждении первая мысль только о жратве. Да и сны не отличаются разнообразием. Снятся куриный супчик, домашние пельмени, жареная картошечка с грибами, заедаешь ты все это бутербродом с колбасой такой, знаете ли, огромный бутерброд — размером в батон, а посередине сервелат … Просыпаешься и понимаешь, что жуешь подушку. Постепенно преподаватели стали выделять меня из толпы студентов.

Учился я лучше всех. Уже через полгода назначили старшиной взвода, еще через полгода меня ждало следующее повышение… А вскоре я узнал ужасную вещь. Руководители долго отговаривали, мотивируя тем, что армии нужны думающие бойцы. Обещали, что не стану сидящим вертухаем, тупо рассматривающим зэков через прицел; у меня может сложиться прекрасная карьера… Вплоть до начальника лагеря… Но я не хочу. Какая разница, простым конвоиром или начальником конвоя, все равно противно.

Вернулся в Ленинград, правда, в ЛИАПе решил не восстанавливаться, ведь тогда придется объяснять свои странные метания. Мама была очень довольна, что я снова дома и учусь в хорошем вузе. И шестым чувством понял: Я так развеселился, читая про армейский дебилизм, что даже отвлекся от проблем с работой.

Конечно, эти изменения, к счастью, оказались обратимыми в отличие от курсантского регресса. Но никто из моих знакомых, слава военному Богу, не учился в подобных заведениях, зато в армии отслужили многие. Дело происходило сразу после присяги, и молодого бойца с друзьями отпустили в увольнение на выходные побыть с предками.

Те в интуристовской гостинице сняли отдельный номер для сына и его гоп-милитари-компании, чтобы они, не стесняясь взрослых, смогли бы с чувством и воодушевлением отметить начало военной службы. Завязанные узлом подушки, перевернутые кровати, а посреди действа стоял тяжеленный огромный полированный стол, в центре которого теперь зияла дыра, словно на нем разжигали костер войны.

Молодые воины почесали опухшие репы и уткнулись в прейскурант, висящий на стене и сообщавший, сколько придется заплатить за порчу имущества. А вот стол — целых триста рублей!!! Деньги по тем временам просто бешеные! Надо было или платить, или, изъебнувшись, придумать какой-либо оригинальный выход из безвыходной ситуации. Они выбрали второе и, заплетя свои мозговые извилины в пучок креативного кабеля, довели дело до безнаказанного завершения. Когда дежурная пришла принимать номер, он был чисто прибран, и свободного места в нем стало намного больше.

Мимо консьержки, охраны… Разве такое реально? Они, конечно, сначала долго ломали свои остриженные бошки, как избавиться от этого прожженного компромата; с балкона его не выкинешь — люди внизу ходят; по этажам не потащишь — везде охрана.

И было принято циничное решение распилить его на кучу мелких частей и частюшечек и потихоньку — в пакетиках и рюкзачках — снести расчлененку на помоечку. К счастью, свободного времени нет. Мы пожали друг другу руки. Рукопожатие у него крепкое, руки длинные, и сам он немного выше меня. К тому же оказалось, что он, как и я, предпочитает встречные атаки. Но когда двое вооруженных людей бросаются друг на друга — это страшно.

Клинки могут сломаться, надо быть внимательным, чтобы не поранить партнера. Я все это прекрасно помнил, когда мы пошли друг на друга…. Я настолько не ожидал, что замер; чужой клинок тут же больно впился мне в плечо, я отскочил и чуть не упал. Ладно ОНА появлялась дома, но говорить что-то в тот момент, когда на меня летит вооруженный противник?!

Решил не реагировать и снова пошел в бой. Я решил уйти с тренировки, сославшись на то, что заболел живот. По дороге домой у меня с НЕЙ состоялась крайне неприятная беседа. Просто у него свое место в спорте — он мальчик. А ты же девушка. Ты все время напрасно пытаешься убить женскую сущность: Тебе не нужны никакие спортивные победы, тебя на самом деле интересует совсем другое: Вот та победа, которую ты жаждешь, а спорт?..

Мне достается по рукам и ногам, но это мелочи, а страшит только любовь. Чтобы ее избежать, я и совершаю бесчисленные нападения на человека в маске.

Мой клинок уже нырнул под его тренировочную маску, а они у нас старые и дешевые, Виктор застыл, и я испугался, услышав, как со звоном падает его оружие. Он снял маску, клинок лишь поцарапал его шею, но не прошел дальше. Я помог ему стереть выступившие капли крови и вдруг понял, что испытываю сильное желание поцеловать его гладкую кожу. Стою под душем, стараясь не смотреть на обнаженное тело Виктора. Еще один бой нужно выиграть. Для него очень важно обойти меня.

И хочу я только одного: Я не хочу, не приемлю, не желаю никаких гомосексуальных контактов!!! А моё тело — оно не дает никаких других возможностей…. Капли стекали по парику и падали на платье не по размеру. Что дает мне ЕЕ правота, да и моя тоже? От осознания проблемы становится только больнее. Лучше бы вообще не задумываться ни о чем! И дальше заниматься спортом, учебой.

В сущности, пока нет времени думать — жить гораздо легче. Но стоило появиться мужчине, вызывающему у меня интерес, как ОНА тоже появилась… Ничего. Завтра я стану мастером спорта, и Виктор исчезнет из моей судьбы, у меня будут новые партнеры по тренировкам, и все забудется! Разумеется, основная масса зрителей, главным образом, состояла из родственников, родителей, одноклассников и друзей.

Я и сам поехал с мамой, то есть она решила поехать со мной. Правда, родительница даже не переживала за соревнования, полагая, что вариантов тут нет — первое место будет за ее отпрыском. Я тоже не сомневался в собственной подготовке, но меня все больше начинали мучить иные сомнения — а зачем мне этот спортивный триумф?

Азарт соревнований вызывает только тоску, апатию и смутную тревогу. Победа многое изменит в жизни, спортивный рост оставит все меньше времени на учебу. Все больше придется проводить его на разных сборах в мужском коллективе, что напоминает казарму, да еще полная невозможность быть с НЕЙ и… быть ЕЮ. Зато Виктор был перевозбужден от волнения, что для него сейчас серьезный минус. Когда так много ставишь на карту и слишком сильно боишься проиграть, то не можешь сосредоточиться.

У меня самого где-то в сердце появилось чувство практически материнской нежности к нему. Он словно глупый щенок, который не может отобрать игрушку у толпы своих братьев и бегает вокруг них, заливаясь бессильным визгливым лаем… Вдруг показалось, что я легко способен подняться над своими чувствами, они оказались такими глупыми, такими по-детски наивными и такими временными, что за них и бороться-то не стоило.

Господи, мне совсем не нужна победа в спорте! Виктор пошел на меня в атаку, раз, другой… Не хотелось уступать легко, пусть зрители поверят, что победа далась ему с трудом, что у него очень сильный противник!..

Я считал очки, обходил он меня ненамного, но тем приятнее для него должен был стать финал! Повалился на землю, раскинув руки и ноги, как баба, которую толкает на кровать грубый возбужденный любовник. Зал ахнул от испуга. Тренер подбежал ко мне: Он тяжело вздыхает, а я бреду к раздевалке, пытаясь скрыть удовольствие, и вижу краем глаза, как Виктор трясет руками.

Надеюсь, он хоть что-то почувствовал ко мне, заметил мое женское начало… Я стоял под душем, и хорошо, что никто не видит сейчас, как расплывается на моем лице счастливая улыбка. А у этого нет ни женского изящества, ни грации настоящего джентльмена! Просто какой-то тракторист, звезда колхоза! Говорю вам, он примитивный орангутанг. Не помню, сколько простоял под душем, не знаю, заметили ли они меня.

И не хочу знать. Как ни в чем не бывало, мы зашли в магазин, и она купила праздничный торт. Но дома, съев кусочек, тут же тактично смылась к соседке, решив, что, раз молчу, значит, хочу побыть один.

А я машинально отрезал торт и продолжил держать в руке нож. Сейчас нож замер вблизи моего… полового органа. Как еще назвать лишний отросток тела, просто не знаю. Они приедут, отвезут в больницу и спасут. Назад его уже не пришьют, так что придется докторам решать с тобой что-то, и в итоге сделают из тебя милую юную девушку. Такую, какие нравятся спортсменам. Левая рука предательски дрогнула и потянулась к застежке на брюках.

Но даже просто поднести холодное острое лезвие к собственной плоти оказалось невыносимо страшно. Сегодня я упустил возможность стать победителем, да еще был назван колхозным мужланом.

7007077.ru – Recently Added XXX Videos. We have more then free flash porn movies. Homemade and HD fuck clips. Share your own sex videos! (page 5). Watch Extermination Spy Cloaked By Super Race online on 7007077.ru YouPorn is the largest Amateur porn video site with the hottest selection of free, high quality filth movies. Enjoy our HD porno videos on any device of your choosing! Watch Extermination Spy Cloaked By Super Race online on 7007077.ru YouPorn is the largest Amateur porn.

Членососанием Неплохо Отличилась - Смотреть Порно Онлайн

Watch Mature gets nailed in dirty threesome online on 7007077.ru YouPorn is the largest Asian porn video site with the hottest selection of free, high quality hairy movies. Enjoy our HD porno videos on any device of your choosing! Watch Mature gets nailed in dirty threesome online on 7007077.ru YouPorn is the largest Asian porn video site. Nikita Kucherov Bio. Kucherov was a second-round pick (No. 58) by the Tampa Bay Lightning in the NHL Draft, but he has played like a first-round 7007077.ru: Jun 17,

Порно Секс Со Зрелыми Красавицами

Evgeny Kuznetsov Bio. Kuznetsov is one of the NHL's most electric offensive players, as he showed throughout the Stanley Cup 7007077.ru: May 19, los angeles cars & trucks - by owner - craigslist CL los angeles los angeles bakersfield fresno hanford imperial co inland empire las vegas orange co palm springs san diego san luis obispo santa barbara santa maria tijuana ventura visalia-tulare yuma >.

В умелых руках и овощ заменяет член

Watch This Honoka Av Debut. Add to playlist: Login to use this Description. Always consult with a qualified healthcare professional prior to beginning any diet or exercise program or taking any dietary supplement. The content on our website is for informational and educational purposes only and is not intended as medical advice or to replace a .

Телка Приняла Большой Член, А Ей Все Мало - Смотреть Порно Онлайн

New Porn Videos

Загорелая Брюнетка С Упругими Сиськами Занимается Эротикой С Молодым Партнёром Смотреть

SET YOUR GOALS

Смотреть Онлайн Порно Видео Анал Первый Раз

Дрочка Члена 2 Женщинами

Классно сосала большой член рыжая девушка, которой парень кончил прямо в ротик смотреть

Порно Онлайн С Огромными Сиськами Бесплатно

Нина Подрочила Своему Мужу Хуй И В Порно Сиськами Попробовала Мастурбировать Его Горячий Болт Смотре

Обвисшие Сиськи Смотреть Бесплатно

Помпа На Член

После орального секса быстро последовал и анальный - смотреть порно онлайн

Анал с Оксанкой

Лапал Сиськи В Автобусе

Проктологи говорят о вреде анального секса. Какие последствия он за собой влечет и как от этого пред

Блондинка С Большими Сиськами Имеет Сумасшедший Секс На Диване

Порно Смотреть Большой Член Старика

Сисястая Куколка Дала В Анал За Деньги

Порно Зрелая Русская Рыжая

Порно Мамки Качественные Видео

Большие Сиськи Трясутся, Когда Бабу Ебут Раком

Смотреть Порно Вудмана Первый Анал Русские

Нежное Анальное Порно Онлайн

Nikita Kucherov Stats and News | 7007077.ru

Картинки Голых Зрелых Женщин

Русская Бабушки Порно Анал Больно

«Девушка и грабители» - порно игра, главное героиня которой обладает самыми аппетитными в мире сиськ

Порно Русских Кино Мамки

Популярное на сайте:

Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

Поделитесь впечатлениями

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Taura 21.11.2019
Секс Массаж М Отрадном
Shaktilkree 18.01.2019
Вагин Аудиокниги
Сэма В Порно Абсолютно Не Смущало, Что Толстушка Аманда Мастурбирует Ему Член Огромными Сиськами Смо

7007077.ru